Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

ни стен, ни ступенек — ничего. В висках пульсировало одна-единственная мысль: я совершенно безразлична Виларду… Наплевать ему, что со мной будет, в какие передряги я попаду. Даже если со мной случится что-то страшное, он и переживать не станет. Кажется, окончательно вычеркнул меня из своего холодного некромантского сердца.

Я ввалилась в комнату, рухнула на кровать. Рыдать в подушку не стала — это было бы недостойно адептки тьмы. Пусть этим занимаются всякие романтичные девушки в розовых платьях с кружевными оборками. А я не такая.

— Бэллочка! — окликнула я.

Та выбралась из гнезда, свитого из лоскутов рубашки Аноры и накидки Зейна, и запрыгнула ко мне на кровать. Посмотрела озадаченно. Ну да, такой растерянной приспешница меня еще не видела. Но я-то звала ее не затем, чтобы она на меня пялилась.

Я сгребла белку в охапку, уткнулась носом в рыжую шерстку и наконец разрыдалась. Потому что рыдать в собственноручно поднятое умертвие — это вам не в подушку. Это вполне достойно истинной некромантки.

На следующий день вид у меня был прямо для похорон: красные глаза, припухшее лицо. Наряд подбирать не пришлось, мрачных платьев в моем гардеробе полно. Надевай любое, сверху черное пальто — и вперед.

Народу на кладбище собралось много, гораздо больше, чем в прошлый раз, когда хоронили старика Бурдона. Нет, тогда пришел весь город, было не протолкнуться. Но сейчас, очевидно, понаехали и из соседних городов. Все смиренно ожидали начала церемонии, хотя гроб пока даже не привезли. Куда более массовое мероприятие вышло. Оно и понятно, сколько там было того старика! После посмертного допроса, который мы с некромантом и Бэллочкой не слишком удачно провели, от усопшего осталась маленькая коробочка, смотреть особо не на что…

Теперь ситуация была иная, под огромным развесистым деревом на краю кладбища вырыли целую могилу, что я посчитала справедливым.

Только вот как прикажете в этой толпе вести расследование?

Я поискала взглядом своих подозреваемых. Кое-кого заметила сразу. Гадкую Анору в сопровождении моего наставника. Что ж, он не обманул, действительно ее поддерживал. Под локоть. А она изо всех сил изображала скорбь. Всхлипывала, поправляла идеально сидящий на фигуре черный плащ, картинно подносила руку ко лбу под вуалью и снова всхлипывала.

— Нет, ну ты видела? Вот ведь… актриса. Уверена, глаза у нее сухие.

Обращалась я, конечно, шепотом к Бэллочке. Не могла же я оставить верную приспешницу дома, когда тут такое! Тем более в этот раз никто не запрещал мне ее брать.

Бэллочка заворочалась, и это означало, что она полностью со мной согласна. Кстати, надо бы подобраться поближе и подслушать, о чем они говорят.

Раздвигая грудью мешающих пройти людей, я вдруг услышала шепелявый голосок:

— А мэр-то наш, похоже, дочку не любил. Небось, утворила перед смертью что, раз совсем разобиделся.

Знакомая мне парочка старушек-сплетниц! Не самый надежный источник информации, но все же игнорировать глас народа не следовало. Я остановилась и навострила уши.

— Чего это не любил? — удивилась вторая старушка.

Да-да, хороший вопрос. Очень любопытный.

— Того… В столицу ее отправил, потом в другое королевство, теперь в фамильный склеп не положил. — Первая махнула в сторону роскошной усыпальницы на противоположном конце кладбища. — Сделал могилку поодаль на пустом месте. Видать, сильно осерчал и после смерти не простил.

Хм, действительно. Бурдону и то было больше почестей, а он обычный горожанин, хоть и богач. У семейства Вестоверов вон какой просторный склеп, неужели для несчастной Мэгги не нашлось места? Если мэр вправду настолько зол на дочь, что даже после смерти наказывает, то при ее жизни, наверное, и вовсе был в ярости. Не слишком ли поспешно я исключила его из числа подозреваемых?

— Тю, скажешь тоже, — разочарованно протянула несогласная сплетница. — Бедняжку в подвале пришибли, под тяжелыми сводами. Он и решил, что хватит с нее. Похоронит на открытой местности, чтобы травушка на могилке росла, солнышко светило, дождик капал да птички пели.

— Это кому он такое сказал? — недовольно спросила ее подружка, не желая отказываться от своей версии.

— Так главному по кладбищу и сказал. Тот потом с моим стариком наливку пил, вот и поделился.

— Ну не знаю… Мало ли что спьяну наплести можно. А только факт: в склеп бедняжку не пустили.

Дальше их разговор как-то сам с собой переключился на наливку и перешел в спор, какая вкуснее: на рябине или на черной смородине. В общем, ничего интересного. Только подозреваемую из-за них упустила!

Как ни вглядывалась в толпу, Аноры с наставником не обнаружила. Зато увидела бледного и потерянного мэра, а рядом с ним Домру. Она приобнимала его, утешительно гладила по плечу, и он ничуть не сопротивлялся. Наоборот, прижимался щекой к ее необъятной груди. Помирились? Незаметно, что жених все еще к ней холоден.

Стоило мне так подумать, как откуда ни возьмись к ним подлетела Илария и, заливаясь слезами, повисла на шее начальника. Он заключил ее в ответные объятия, похлопывая по вздрагивающей спине. Домру оттеснило, и она наблюдала эту картину с таким отчаянием, что мое черное сердце, не ведающее жалости, предательски екнуло. Нет, надо поскорее найти убийцу! Где тут мои подозреваемые? Приготовьтесь, я иду…

Внезапно меня цапнули за руку, выдернув из толпы. Зейн! Вечно он появляется не вовремя и не к месту. Хотя… Я попыталась придумать ситуацию, в которой сокурсник был бы уместен, и не смогла. Он в принципе такой, абсолютно, сам по себе, вне зависимости от ситуации. Можно сказать, это его базовая характеристика. Вода — мокрая, лед — холодный, Зейн — неуместный.

Я задрала подбородок и процедила:

— И ты здесь…

— А то! Не мог пропустить такое веселье.

— Не наблюдаю ничего веселого.

— Угу, — заговорщицки подмигнул он. — Но это лишь оттого, что оно пока не началось.

— Что не началось? — насторожилась я.

Зейну что-то известно? Готова взять назад свои слова о его бесполезности. То есть не слова, а мысли, конечно.

Я позволила ему оттащить себя к кладбищенскому забору, подальше от свидетелей. Ну, насколько это было возможно с учетом их количества и плотности на квадратный метр.

— Темнори, ты не забыла, что должна мне желание?

Я оцепенела, но чопорно произнесла:

— Сейчас для этого неподходящий момент.

— Не припоминаю, чтобы в нашем договоре было нечто вроде: «Выполню любое поручение, но в подходящее время и в подходящем месте».

Зейн был полностью прав, крыть мне нечем. Договор на то и договор. Свою клятву не отзовешь. Я выжидающе уставилась на него. Давай, неуместное создание, выкладывай, что тебе нужно!

— Видишь ямку? — Он указал в сторону разрытой