Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

— Моей идеей было зайти и взглянуть на место преступления. А не оставаться здесь до конца жизни, пополняя число мстительных призраков. Так что выкладывай все начистоту.

— Да нечего тут выкладывать. Илария втюрилась в моего отца по самые уши. Мечтает, чтобы он оценил ее, влюбился, женился… И Мэгги она бы пальцем не тронула, изо всех сил хотела с ней дружить. Подарочки ей покупала, лебезила. Ну и мне деньжат подкидывала.

— Зачем?

Я вспомнила Зейна, который гнусно вытребовал у меня желание, грозя, что доложит наставнику о моей гипотетической влюбленности. Так что у меня и тут мигом появилась версия:

— Ты ее шантажировал?

— Вот еще. — Гарет поджал губы. — Она сама предлагала, чтобы в разговорах с батюшкой мы почаще ее упоминали. Говорили исключительно хорошее и аккуратно намекали, что такая прекрасная женщина в доме — залог счастья и процветания.

— И ты говорил?

— Нет, конечно, — ухмыльнулся он. — С чего бы? Во-первых, отец не шибко-то ко мне прислушивается, во-вторых, после смерти матери я здесь никого не хочу видеть.

Да, для расследования это были не самые ценные сведения. Вряд ли помощница мэра рассуждала так: «Очень хочу, чтобы он на мне женился, поэтому убью его дочку. Вдруг поможет».

Зато стало ясно, почему она наговаривает на Домру: жаждет избавиться от соперницы, раз подвернулся удобный случай. Ей и делать особо ничего не надо, только навести на мою подругу подозрения. Это Илария и проворачивает! Относительно успешно, раз Вестовер охладел к невесте.

— Говоришь, не хочешь, чтобы в доме появилась новая хозяйка? — не пропустила я его откровения. — А что насчет Домры? Выходит, ты тоже был против свадьбы отца, как и Мэгги?

— Ну… — Гарет прикончил второй по счету бокал. — Не против. Просто не согласен.

— Это одно и то же!

— Нет, другое. Но если сестричку действительно пристукнула Домра, то я, наверное, следующий у нее на очереди.

Я фыркнула, он налил себе вина в третий раз, вытряхнув из бутылки все до капли. Холод тем временем пробирался под платье, морозя пятую точку и ползя вверх по спине. Не помогали ни близость придвинутой масляной лампы, ни скрещенные на груди руки. Я поежилась, что не укрылось от Гарета.

— Пей, красотуля, не отлынивай. Живо согреешься.

— Да ты уже почти все выпил…

— Пф-ф-ф, да вина на неделю хватит, — он кивнул на стеллаж, — у нас здесь большая коллекция.

— А уборная снаружи.

И неделю я не вытерплю! Впрочем, я ее и так не вытерплю, хоть заливайся вином, хоть нет…

— Давай-ка разбираться с проблемами по мере их возникновения, — молвил Гарет тоном, по которому и не скажешь, что он считал это проблемой. — Рано или поздно нас хватятся, а за выпивкой время бежит быстрее.

Тяжело вздохнув, я сделала глоток, он же опрокинул в себя весь бокал разом.

— Собутыльник из тебя посредственный, — прокомментировал Гарет и полез за новой бутылкой. — Поступай, как знаешь, а я быть в этом месте трезвым не намерен.

Эдак скоро он вырубится и я упущу возможность допросить подозреваемого! Как бы подгадать его кондицию, когда у него язык развяжется, но еще не начнет заплетаться? Чую, лучше начать загодя на всякий случай.

— Вино залпом не пьют, так не прочувствуешь весь букет, — решила я усыпить бдительность «собутыльника», если она у него вообще была. — Так это правда, что у тебя одни долги?

— Наглая ложь. — Он икнул. — У меня их много!

— Плохо играешь?

— Хорошо я играю. Только не везет. А так не бывает, чтобы постоянно не везло. Коплю удачу. Вот поднакоплю как следует и отыграюсь.

Отличный план, надежный, как некромантские руны…

— А что же сестра — отказалась дать тебе денег?

— Ну как отказалась… Заявила, что сама мне ноги повыдергивает вместо того громилы. Наверное, можно принять за отказ.

Ага! Разговор с ней все-таки был и прошел ни разу не гладко. С угрозами вон. Однако сомневаюсь, что Гарет из соображений самозащиты ее огрел конем. Вероятно, она пригрозила рассказать отцу, а долги брата и были той тайной, которую бедняжка узнала перед смертью. И проговорилась муженьку, что эта самая тайна «может выйти кому-то боком».

— Мэгги-то какое дело до моих долгов, давно в другом королевстве живет. — Кажется, теперь он пытался усыпить мою бдительность! — В столицу ехать учиться не захотела, дался ей именно забугорный художественный университет. Всегда мечтала интерьеры проектировать, с детства обставляла домики для кукол, мастерила им шторки из носовых платков.

Гарет говорил и говорил, я слушала, продолжая осторожно цедить по глотку. Детских историй выложил столько, что хватило бы на первый том мемуаров. В общем-то, выходило, что поводов недолюбливать сестру у него полно. Она была прилежной умницей, которую ему постоянно ставили в пример, а за столько лет такое взбесит кого угодно. Особенно если тебя взяли лишь в замшелый институт соседнего городка, и то за фамилию, выгнав на первом курсе. Единственное, что Мэгги сделала наперекор семье, — спуталась с подлым журналюгой. Ну и однажды, будучи еще школьницей, покрасила волосы в красный цвет. Понятия не имею, зачем мне эта информация, но мало ли. Сыщик никогда не знает, какие подробности могут пригодиться!

И важное я все же услышала. Что похороны состоятся завтра в полдень на городском кладбище.

Когда Гарет открыл третью бутылку, мне стало как-то совсем тоскливо. Не потому, что я сидела запертой в ледяном подвале — он уже казался именно таким — в компании передопрошенного подозреваемого. Хотя от этого тоже. Просто теперь Мэгги было еще жальче, чем раньше, аж одолели сомнения в собственной некромантской компетентности. Я даже вино с горя допила. Гарет опять наполнил мой бокал и, пока нагибался к нему, выронил из-за пазухи колоду карт.

— Сыграем? — предложила я, желая лично оценить, хорошо или плохо он играет.

— А на что? — заинтересовался он. — На желание?

— Ну нет! — Хватит мне поручений Зейна. — На желание не желаю.

— На раздевание не будем. Ты и так вон продрогла.

Я фыркнула. Скажет же… Хотя раздеть его было бы заманчиво. И надеть на себя то, что он снимет.

— О, — Гарет щелкнул пальцами, — давай на честные ответы на вопросы!

— То есть до этого ты отвечал нечестно? — возмутилась я.

— Я про прямые и предельно откровенные ответы, — последовало уточнение, — на любые вопросы.

Без гарантий, естественно. И не осведомишься же в лоб: это ты избавился от сестры? Нет, попробовать-то можно. Только глупо рассчитывать на чистосердечное признание. А если станет отрицать, то что получится? Я спросила его, убийца ли он, и он ответил «нет»… Подозрения снимаются, ага!

— За неимением других