Город зилантов - Олеся Михайловна Феоктистова

мире людей, были покрыты серой копотью. Ранее красные, стены теперь были обвиты тёмными растениями. Эти же вьющиеся стебли опутывали пол. Широкое окно замазали той же копотью, что и колонны. Из-за этого в зале стоял неуютный сумрак. Дилия посмотрела наверх. Там, в середине потолка, в обычном мире был стеклянный купол, сквозь который лился дневной свет. Здесь купол зарос густой паутиной. Толстые чёрные нити свисали оттуда, обвивая светильники. Внутренний балкон, который с трёх сторон опоясывал фойе, утопал в чернильном полумраке. В центре зала тёмные лианы сплелись между собой, образовав большое, но неглубокое гнездо. В этом гнезде лежал большой камень, покрытый какими-то грязными подтёками.

Албасты щёлкнула пальцами, и откуда-то появился пери с ведром и кистью в руках. Он поставил всё это перед Дилиёй и с поклоном удалился.

– Перед тем как мы начнём обучение, ты должна продемонстрировать своё трудолюбие, – сказала Албасты. – Видишь чёрную жидкость в ведре? Ты должна постоянно обмазывать им яйцо.

– Яйцо? – удивилась Дилия.

– Ты же не слепая? Посмотри в гнездо!

Только теперь Дилия поняла, что в сплетении стеблей лежит не камень, а большое овальное яйцо.

– Упрямое создание, – кивнула на него Албасты, – постоянно пытается избавиться от покрытия. Поэтому нужно время от времени обновлять.

– А что это за жидкость? – Дилия не стала даже спрашивать, чьё яйцо лежит в гнезде. Она вспомнила Алтын-Ай и её печальный взгляд там, на смотровой площадке.

– Моё изобретение, – вскинула голову Албасты, – не даёт развиваться и вылупиться зародышу. А ещё холод. Рядом я открыла дверь в самое сердце Арктики. Тебе нужно откалывать там лёд и обкладывать им яйцо. Лом стоит возле двери. Надеюсь, тебе хватит на это сил?

– Разумеется, госпожа. – Дилия склонила голову.

– Прекрасно. Приступай. Позже я вернусь и проверю, как ты справляешься.

– Позвольте лишь один вопрос, госпожа. – Дилия лихорадочно обдумывала, как узнать побольше, не вызывая подозрений.

– Многовато вопросов задаёшь, – нахмурилась Албасты. – Надо тебе дать двойную порцию зелья… Ну хорошо, спрашивай.

– Те дети… Они тоже станут колдунами? Не смогут же они занять моё место возле вас?

– О, не волнуйся. Они нужны мне, чтобы установить контроль над этим миром. А потом и над миром людей, разумеется. Да, на это потребуется время. И много моего молока.

– Вашего… чего? – Дилия подумала было, что ослышалась.

– Молока из моей груди, – объяснила Албасты таким голосом, словно это было что-то само собой разумеющееся. – Мои подчинённые добавляют его в еду и питьё детей.

– То самое зелье… – Дилия сглотнула, почувствовав тошноту. Лучше бы не знать, из чего его делают.

– Как же иначе, – снисходительно усмехнулась Албасты. – Моё молоко даёт наилучший эффект. Дети забывают прошлое, не тревожатся о будущем. Они открыты обучению. Ведь только собственноручно воспитанные колдуны будут платить мне искренней верностью.

– А их не слишком мало для власти над двумя мирами?

– Ты зришь в корень, девочка! – Албасты, кажется, даже нравились вопросы Дилии. – Дело в том, что не каждый ребёнок подходит для этого дела. Нужен отбор. А средство для его проведения у меня пока только одно – Чернобрюх.

Не успела Дилия спросить, что такое «Чернобрюх», как Албасты резко развернулась на каблуках и вышла. Девочка вздохнула, взяла в руки кисть и обмакнула её в ведро. Чёрная маслянистая жидкость вроде бы ничем не пахла, но выглядела отвратительно. Дилия посмотрела на яйцо. Маленький зилантик, которого отняли у мамы! Как ему помочь?

Дилия села спиной к окну так, чтобы видеть вход в зал. Поставила рядом с собой ведро с чёрной жидкостью. Затем взяла в ладонь немного тающего льда и намочила рукав ветровки. А потом осторожно протёрла им небольшой участок скорлупы. Тёмную грязь оказалось не так-то просто счистить. Дилия тёрла её рукавом, потом ладонью. Отмыла совсем небольшой участок, чтобы легко было спрятать, если кто-то зайдёт. Как жаль, что испачканное оконное стекло не давало много света!

Дилия прислушалась. На этаже, казалось, никого не было. Тогда она тихо-тихо открыла рюкзак (какое счастье, что никто так и не догадался его забрать!), достала фонарик, поднесла его почти вплотную к яйцу, прикрывая ладонью, включила… и ахнула. Скорлупа на очищенном участке переливалась перламутром, словно жемчужина. Нежные розоватые переливы смешивались с золотистыми искорками и белыми бликами. Как заворожённая, Дилия не отрываясь смотрела на это волшебное свечение, которое начало двигаться, оживать. Перламутр истончался, и скорлупа стала почти прозрачной. Что-то пошевелилось внутри, то ли тень, то ли существо. И вдруг маленькая трёхпалая лапка ударила изнутри по участку скорлупы, который очистила Дилия. От неожиданности она отпрянула и выронила фонарь. Тот с оглушительным звоном покатился по плиточному полу.

Дилия вскочила и одним мазком кисти плюхнула на яйцо шмат чёрной жидкости. А потом подобрала фонарик и бросила обратно в рюкзак.

– Чего шумишь, девочка? – Пери подкрался совершенно бесшумно. Дилия замерла, пытаясь понять по уродливому лицу, заметил ли он её манипуляции с яйцом.

Пери смотрел выжидающе. Дилия заставила себя бесхитростно пожать плечами.

– Лёд почти растаял, – сказала она. – Напомни, где тут вход в Арктику?

Глава 17

Планы Албасты

Как же повезло с этим магическим выходом на ледник! Дилия поняла это, когда девушка, очень похожая на Юху, принесла ей миску с густым супом, больше похожим на кисель, и кувшин с водой. Когда служанка Албасты ушла, Дилия вылила напиток из кувшина и набила его арктическим льдом. По крайней мере пить колдовские зелья не придётся. А вот с едой было туговато. Живот сводило от голода, и Дилия с трудом удерживалась, чтобы не проглотить хотя бы пару ложек супа.

За окном уже начали сгущаться сумерки. Светильники загорелись чуть ярче, но их густой зелёный цвет был настолько неприятным, что Дилия предпочла бы даже полную темноту. Она снова села возле яйца и уронила голову на руки. Как же хотелось ещё раз посмотреть на чистую перламутровую скорлупу! А ещё больше – на существо внутри. Девочка достала фонарик и намочила другой рукав ветровки – на первом, которым она протирала скорлупу, противно темнели остатки чёрной грязи. Включила фонарик и осветила тёмный овал яйца. Аккуратно протёрла скорлупу в том же месте, что и в первый раз. А потом осторожно приложила ладонь к чистому пятну.

Дилия чувствовала её. Маленькую, измученную, но стойкую жизнь. Жизнь, заточённую в овальной темнице. Она тщательно вбирала в себя те крохи света, что проникали даже через слои чёрной грязи. Она впитывала любое тепло, которое приносило случайным дуновением воздуха. И всё-таки замерзала, обложенная льдом, не могла развиваться и расти, лишённая солнца. Жизнь билась тихим, едва заметным пульсом,