Город зилантов - Олеся Михайловна Феоктистова

Дилия вспомнила, как Алтын-Ай притопила катер на праздновании Дня Республики.

– Погодите… А Нур-Шаян? Он тоже на стороне Албасты?

– О нет, Нур-Шаян – это отдельная головная боль нашей хозяйки, – усмехнулся Самат. – Подросток-бунтарь, он перестал слушаться родителей и успешно прятался от всех приспешников хозяйки. Как ты с ним вообще познакомилась?

– Рыбак на мосту дал мне лунных карасей, а Нур-Шаян их учуял, – кратко объяснила Дилия.

– Су-бабай, – протянул Самат. – Я слышал, что бедолага недавно погиб от лап пери… Наверно, они хотели выяснить у него, как приручить Нур-Шаяна.

– А дети-то им для чего? – Дилие было очень жаль весёлого круглого рыбака, но сейчас важно было другое.

– Как же иначе? Пери, юхи – все эти слуги полезны на тайной стороне. Но вот на стороне людей хозяйке нужны совершенно другие подчинённые. Колдуны. Собственноручно выращенные и верные хозяйке.

– Они же ещё маленькие! Пока вырастут, столько времени пройдёт…

– Наивная девочка! Думаешь, нет такого заклинания, чтобы из детей быстро вырастить сильных, но послушных взрослых? Они ведь пьют молоко из груди Албасты. А оно, поверь мне, сильнее всех известных мне зелий.

– Что же теперь делать?

– Только одно – будь хорошей служанкой Албасты. Тогда, может быть, сможешь получить толику её могущества. – Самат тяжело поднялся и покачал головой. – И зачем я тебе всё это рассказал? Вот ведь свалилась на мою голову девчонка… Всё-всё, отстань, я пошёл. Заночую в «Туган авылым», ведь с утра пораньше к этим детям идти…

– Погодите! Всего один крохотный вопросик!

Дилия побежала вслед за уходящим колдуном.

– Ну?! – обернулся тот.

– Чернобрюх… Тот маленький чёрный зилант…

– Да не зилант это. А всего-навсего иллюзия. Лишь одарённые волшебством дети могут его видеть. Так их и выискивают дивы.

Самат открыл застеклённую дверь и вышел на улицу. Дилия поспешила было за ним, но снаружи появились тёмные долговязые фигуры. Пери сторожили вход в здание. Она поёжилась и медленно побрела обратно.

Глава 18

Алсу-Тан

Знать бы, который час… Наверно, уже за полночь.

Дворец затих. Дилия свернулась калачиком прямо в гнезде, прижимаясь спиной к зилантову яйцу. Зелёные лампы почти погасли, из-под двери, ведущей в Арктику, нестерпимо тянуло холодом. Дилия ёрзала на колючих ветках, дрожала всем телом и чувствовала, как по ногам и рукам разливается слабость от голода и усталости. Даже плакать сил не осталось.

«Может, и правда стать помощницей Албасты? (Даже мысли были тёмными, как окружающий мрак.) Научусь магии. Айрат станет колдуном. Всё равно ведь не выбраться отсюда. И братишку не спасти. Никак. Никак…»

Показалось, или ледяной холод стал отступать? Дилия ощутила спиной тепло – слабое, но всё равно живительное.

Яйцо! Никто не обложил его льдом на ночь, и скорлупа немного согрелась. Дилия перевернулась, прижалась к яйцу животом и, как могла, обняла руками. Сомнений не было. Его поверхность излучала тепло, словно кожа живого существа.

Дилия проснулась от странного звука. Негромкого, но в царившем вокруг безмолвии его было достаточно, чтобы прервать беспокойный сон. Предрассветные сумерки едва-едва просачивались через затемнённые стёкла. Она с трудом разлепила веки и осмотрелась. Что за звук её разбудил? Не шаги и не голоса – в фойе никого не было. Дилия посмотрела на потолок – вдруг снова прилетел Чернобрюх? Нет, никакие тени не шевелились в бледно-зелёной полутьме.

Скрип снова раздался прямо под ухом. Дилия вскочила, испугавшись, что нечто ползёт к ней, царапая когтями пол. Нет… Никого.

И снова этот звук! А потом другой, похожий на тихий, едва слышный треск.

Наконец до Дилии дошло: звуки раздавались из яйца.

Трясущимися руками она вытащила из рюкзака фонарь. Он включился, но замигал, оповещая о низком заряде батареи. Мерцающий, готовый вот-вот погаснуть луч упал на яйцо.

Трещина. Там, где Дилия прижималась к яйцу животом, тёмный налёт стёрся, и в скорлупе образовалась трещина. Изнутри снова раздался скрип, и трещина увеличилась. А потом кусок скорлупы просто откололся и упал на пол.

Из дыры полилась перламутровая жидкость. Ахнув, Дилия попыталась закрыть дырку рукой. Тёплая влага тут же просочилась сквозь пальцы. А потом в ладонь упёрлась крохотная горячая лапка.

– Чёрт! Ты что, вылупляешься?! Чёрт! Чёрт!!! – Дилия убрала руку, и ещё один кусок скорлупы откололся от яйца. Две трёхпалые лапки высунулись наружу. А за ними – треугольная голова. В неверном свете фонаря на Дилию смотрели два блестящих золотых глаза. Она осторожно подставила ладонь, и маленький зилант уцепился коготками в рукав ветровки и, подтянувшись, вылез полностью.

Малыш был нежно-розовым, словно облачко на закате. Он встряхнулся, как котёнок после сна, и обрызгал Дилию остатками перламутровой жидкости. Два неровных комка на его спине начали вытягиваться, выравниваться, превращаясь в тонкие полупрозрачные крылья. Прямо как у бабочки, вылупившейся из кокона!

Каким-то внутренним чутьём Дилия поняла, что это самочка. Крошка открыла рот и неожиданно громко чихнула. А потом забралась ещё выше по Дилиной руке и положила голову на сгиб локтя.

– Какая ты розовенькая, – прошептала Дилия и осторожно потрогала нежную спинку. На ней уже ощущались твёрдые выпуклости, которые потом станут гребнем от головы до хвоста. – Давай ты будешь Алсу-Тан. «Алсу» значит розовый, а «тан» – рассвет. Ведь ты вылупилась на рассвете…

Где-то внизу хлопнула дверь. Дилия встрепенулась и только теперь осознала ужас их положения. Если кто-то увидит вылупившегося зиланта…

Она расстегнула молнию на ветровке, аккуратно взяла новорождённую и посадила её за пазуху.

– Сиди тихо и крепко держись за мою футболку, – прошептала Дилия, совсем не уверенная в том, что Алсу-Тан её понимает. Затем взяла ведро с остатками чёрной жижи и полила осколки скорлупы и перламутровые лужицы. Надела на плечи рюкзак и, приняв как можно более уверенный вид, пошла к лестнице.

Дворец просыпался. Где-то раздавался недовольный голос Юхи. Дилия прошла по фойе никем не замеченная. Но на этом её везение закончилось. Возле входной двери стояли два пери и грызли что-то похожее на засохшие кости.

Сделав самое высокомерное лицо, на какое была способна, Дилия пошла прямо к ним. Пери отвлеклись от еды и оскалили звериные зубы.

– Пропустите меня! – скомандовала Дилия.

– Запрещено, – зашипели пери. – Детей запрещено выпускать одних.

– Я, по-твоему, ребёнок?! – Дилия изобразила возмущение. – Ты хочешь сказать, что госпожа-хозяйка глупа и взяла в помощницы неразумное дитя?

Пери опешили, но от двери не отошли.

– Пропустить, говорю! У меня есть работа снаружи. Поручение Албасты.

Пери не сдвинулись с места. Дилия почувствовала, как взмокла спина. Алсу-Тан зашевелилась под ветровкой, и пришлось сложить руки на груди, чтобы это не было заметно.

Внезапно пери отпрянули.

– Проходи, – просипели они.

Стараясь