Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

— Это ведь о вас! «Добровольцы ополченцы под командованием пожелавшего остаться неизвестным господина К дерзко свалились с неба на головы врага и стремительным штурмом овладели фортом, гарнизон которого числом превосходил их втрое…», — восторженно процитировала Александра.

— С чего вы это взяли, сударыня? — пошёл в несознанку я.

— Александра, отложи газету и вернись за стол, — сделала ей замечание мать.

— Но мама́, ведь это о нём! — топнула ножкой девица, и добавила. — Какие ещё добровольцы могли оказаться на борту дирижабля стотысячника? Ведь всем известно, что военное и морское ведомство закупало у концерна «Росич» только десяти тысячники, посчитав лайнеры слишком массивными и не отвечающими требованиям военной науки.

— Вы прямо цитируете «Военный сборник», Александра Петровна, — хмыкнул я.

— Да, там именно так и написано. Ну признайтесь же, Олег Николаевич.

— А можно я ничего не стану говорить?

— Можно! — с победным видом заключила Александра, добившись моего косвенного признания.

— Наташа, а скажи пожалуйста, зачем ты сбежала на фронт? — вдруг спросил Пётр Аркадьевич, старшую из присутствующих дочерей.

— Папа́, — покраснев, многозначительно произнесла та.

— И всё же. Что ты намеревалась там делать. Воевать? Но ты никогда не держала в руках оружие?

— Я не глупая и понимаю, что не солдат. Поэтому хотела поступить в какой-нибудь полевой госпиталь и приносить реальную пользу, — потупившись, ответила она.

— Похвально. А скажи, ты хотя бы понимаешь, что сестра милосердия это не только подать стакан водицы и прописанные доктором лекарства? Это кровь, зловонные раны и, пардон, подставить утку лежачему страдальцу.

— Я понимаю это, — вскинулась девушка.

— Сомневаюсь, — покачал головой Столыпин. И продолжил. — Поэтому ты отправишься в вильненский госпиталь, построенный и патронируемый концерном Олега Николаевича. Там ты поступишь на ускоренные сестринские курсы, а заодно попрактикуешься у тамошнего персонала. Если по прошествии курсов ты не передумаешь, то тебе найдут место в одном из санитарных поездов, которые вывозят раненых с передовой в тыл.

— Но я хотела выносить раненых с поля боя, — тихо прошелестела девушка.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но этим занимаются санитары мужчины, сестёр милосердия непосредственно на передовую не допускают, это большее на что ты можешь рассчитывать. И видит бог, с каким трудом мне даётся это решение.

— Спасибо, папа́, — приняв этот аргумент, наконец просияла девушка.

— Не стоит радоваться раньше времени. Не забывай, что ты фрейлина её императорского величества и для начала придётся получить её разрешение, — охладил он пыл дочери.

— Я тоже хочу! — вскинулась Ольга.

— Сестрой милосердия в госпиталь? — вздёрнул бровь Столыпин.

— Нет. Я пилот и хорошо летаю. Олег Николаевич сам видел как у меня получается.

— Он говорил, — подтвердил Столыпин.

— Я хочу летать, папа́! Хочу сражаться во славу России!

— Я переговорю с Василием Егоровичем Флугом, возможно у него найдётся дело для тебя.

— Только не летать с депешами в тылу под присмотром, — вскинулась она.

— Этим тоже кто-то должен заниматься. А подслушивать под дверью, по меньшей мере, неприлично, — осуждающе покачал головой отец семейства.

— Прости, папа́, — потупилась она.

— И тем не менее, я переговорю с Василием Егоровичем.

— Я тоже хочу, — вскинулась Елена, которой уже исполнился двадцать один год.

— Ты-то куда? Тебя выворачивает всякий раз при виде нечистот, а от вида крови так и вовсе лишаешься чувств, — уже не выдержала Ольга Борисовна, то и дело бросавшая на мужа недоумевающие взгляды.

— Я пересилю себя! — убеждённо заявила девушка.

Пётр Аркадьевич посмотрел на меня, и я правильно его понял.

— В Вильно силами командующего округом создана школа связистов. Полагаю, Елена Петровна могла бы пройти там обучение, а затем служить на узле связи при штабе армии. В качестве эксперимента там как раз формируется учебная группа из девушек, — ответил я.

Глаза девушки тут же загорелись, а Столыпин покачал головой. Как видно он рассчитывал на другой ответ и я его разочаровал. Ну простите, Пётр Аркадьевич. Однако, глупо бы было упускать столь мощный агитационный фактор как дочери председателя совета министров в едином порыве отправившиеся на фронт.

— Я тоже хочу! — взвилась теперь уже Александра.

Весь её вид выражал возмущение. Похоже она была убеждена, что всё это началось именно с её подачи, и именно её-то и оттёрли в уголок.

— Уймись, Саша. Для начала не мешало бы подрасти и закончить гимназию, — остудила её мать.

— Но мама́!

— Нет, я сказала.

— Мама права, Саша. Тебе об этом думать не ко времени, — поддержал супругу Столыпин.

— Думаю в каком-нибудь столичном госпитале можно найти занятие посильное молоденькой барышне. Не обязательно судна выносить, можно просто читать солдатам книги или письма, ну или помочь им послать весточку домой. Вы даже не представляете насколько нижние чины будут признательны за такое, — вставил я свои пять копеек.

И даже уже прикидывал как это будет смотреться в кадре. Но тут встретился взглядом с Ольгой Борисовной и предпочёл прикинуться ветошью. Похоже она точно знает откуда дует ветер. А рассерженная мать, я вам скажу, это куда страшнее разгневанного отца.

— Может мне всё же кто-нибудь объяснит, что тут вообще происходит? — когда мы остались втроём, строгим тоном поинтересовалась Ольга Борисовна.

— Прости, дорогая. Мы конечно можем защитить наших дочерей от многих опасностей, но только не от самих себя, — разведя руками, привёл мой аргумент Столыпин.

— Полагаешь, что эти непоседы вновь могут податься в бега? — приложив ладонь к груди, спросила мать.

— Я не исключаю такую возможность, — ответил отец семейства и добавил. — Но если мы возьмём это дело под свой контроль, то сможем обеспечить им безопасность. Служба безопасности концерна «Росич» в этом деле изрядно поднаторела и Олег Николаевич обещает посодействовать нам в этом деле.

— И каков тут ваш интерес, Олег Николаевич? — с подозрением посмотрела на меня Ольга Борисовна.

— Я желаю чтобы Россия победила в этой войне. В японскую кампанию у нас ничего не получилось, из-за волнений в тылу. Сегодня это может повториться, причём в куда больших масштабах. Владивостокская киностудия снимет о ваших дочерях фильм, чтобы каждый видел, что дети председателя совета министров не пляшут на балах, а по мере своих невеликих сил приближают нашу победу.

— Мне не нравится ваш чрезмерно прагматичный подход, — покачала она головой.

— Прошу меня простить, Ольга Борисовна, я делец, и всегда смотрю на происходящее сквозь призму выгоды. А как солдат, просчитываю риски и допустимые потери.

— И как? Мои дочери входят в эти допуски?

— Нет. От живых от них толку будет куда больше. Мёртвый герой, это яркая вспышка. От путеводных звёзд толку значительно больше. А потому я сделаю всё