Цвет из иных времен - Майкл Ши

Такие замкнутые, живущие в тесном симбиозе пары, детально изучившие взгляды друг друга, склонны к изоляционизму в рамках групповых шумных сборищ, где групповой авторитет неизбежно навязывается индивидуальному поведению. Активные действия Харгиса, его готовность проникнуть в их – или чью бы то ни было – частную жизнь, дабы вовлечь в социальную иерархию, только усугубили первое неприязненное впечатление, сложившееся у пары.

Далее выяснилось, что Уингейт испытывал явное недовольство территориальным превосходством Харгиса, ведь Фарберы прибыли на день раньше, – впрочем, этот факт, по мнению Уингейта Фарбера, говорил также и о впечатляющей способности Харгиса завоевывать лидерство. Миссис Фарбер, хоть и не понимала и половины того, о чем болтала, весьма подробно обрисовала нам, как сильно превалировало присутствие семьи Харгис в общей картине. Супружеская пара и пятеро детей прибыли в двух домах на колесах, один из которых тянул за собой яхту. Появились они в день после нашего отъезда, когда отдыхающие уже обсуждали новости о заражении воды, объявленные Ньюджентом, но сомневались, правдивы ли они. Считаю вероятным, что Харгис уловил присутствие некой общей проблемы в лагере и ухватился за это чувство. Он определенно был заядлым кемпером – вероятно, ездил отдыхать каждое лето. Мастерски налаживал и сосредотачивал компанейскую атмосферу, создавая среду для непринужденных и прибыльных игр в покер, которые, как я предполагал, были главной целью любых его поездок, но также предполагаю, что скучающая любовь к контролю и манипулированию другими занимали не последнее место.

Харгис обладал впечатляющим арсеналом мачо-фетишей и тотемных предметов, предписываемых современной североамериканской маскулинностью.

Он имел коллекцию оружия, полноразмерный складной карточный столик, видео- и кассетный проигрыватель с двадцатидюймовым экраном и тридцатидюймовыми динамиками, библиотеку дорогих порнографических журналов, переносной бильярдный стол, набитый бар, генератор, лишь немногим уступающий по мощности тому, который привезли мы. Привлечь «ключевых» мужчин из числа отдыхающих – соподчиненных, так сказать, – в частную, технически оснащенную Вальхаллу, дабы выпить и поговорить о «непонятном заражении», оказалось несложно, – как и склонить людей к единому мнению, окружив веселой, заговорщической обстановкой, атмосферой хорошо обставленного «клубного дома». Главный и сильнейший аргумент Харгиса заключался в том, что информация о заражении призвана «запугать» людей, а необходимые интерпретации довольно легко ложились на реальные события. Людей разбудил глас мегафона и слепящий свет прожектора, затем было сделано «объявление». Но точно ли это сделал рейнджер? Кто-нибудь видел его? Ведь если и правда планировалась официальная эвакуация, то на место прибыли бы работники парка, которые бы выпустили официальные указания и руководили процессом. Такой важный вопрос не доверили бы краткому, загадочному крику в ночи.

Пассивность склоняла людей остаться – по крайней мере, до тех пор, пока ответственные лица, зарплата которым, на минуточку, идет с налогов, не дадут официальных комментариев и распоряжений. Значительную долю враждебности, разумеется, вызывала рассеянная тревога, которую Ньюджент разжег своей истерической внезапностью, и люди объединились в протесте, в приятном единодушии, в чувстве группового авторитета. Мужчины шутили, попивали пиво. В воздухе витало благоприятное самодовольство, и Харгис быстро его раскрутил. Он предложил создать группу ответственных за въездные сборы, а также группу «спасателей». Разве американцы опускают руки перед лицом пустяковых неудобств? Инициатива казалась захватывающей, деятельной. Быть может, о ней даже напишут статью в общенациональной газете.

С такими исходными данными появление статусной группы из наиболее самоуверенных и решительных мужчин стало неизбежно. Причастность к ней определялась наличием или отсутствием доступа к фетишам и талисманам мужского престижа Хагриса. Мужчины, польщенные приглашением к бильярдному столу или просмотру порнографических видеокассет, которые Хагрис по слухам крутил в одном из домов на колесах, – все они, естественно, искали его расположения. Соперничали за внимание, перенимали его манеры, им не терпелось приобщиться к его силе и бесстрашной, наглой непринужденности. На четвертый день «спасатели» стали, скорее, игроками в плавучий покер, взявшими на себя обязанность следить за юными пловцами и яхтсменами лагеря. Вместе с этим, разумеется, завидное клубное таинство выставлялось на обозрение окружению.

Блистательный управленческий ход. Харгис явно обладал врожденной смекалкой. Что до меня, если хотите знать, то я заключил – и считаю так до сих пор, – что Харгис – человек с социопатическим типом личности и ярко выраженными садистскими чертами, но все же подчеркну, что не понравился он мне с первых секунд, так что беспристрастной оценки его характера я дать не в силах. А вот неоспоримым фактом было то, что Харгис извлекал из своего престижа как значительный денежный доход, так и нужное ему удовольствие от авторитета и доминирования над группой. Фетишистский арсенал, отработанный навык мгновенного сближения с людьми, беспрестанное и тонкое использование физического запугивания и скрытого принуждения – все это указывало на присутствие высокоразвитых тактик, направленных на удовлетворение статусных потребностей. Жена Харгиса была очень прямолинейной, дружелюбной женщиной с хорошо развитыми вторичными половыми признаками. В разговорах с другими женщинами она использовала ласковые обращения – характерная повадка южан. Она свободно и не стесняясь обнимала их за плечи и непринужденно целовала щеки. В целом, она демонстрировала женскую версию того же агрессивного соблазнения, что и муж. Обе дочки были миловидными непоседами. Трое сыновей – все крепкого телосложения – отличались почти абсолютным безмолвием и тремя различными степенями угреватости, обратно пропорциональными возрасту.

Следует понимать, что Харгис применял исключительно психологическое принуждение и никогда не запугивал в открытую, что могло породить среди отдыхающих стойкие враждебные настроения. Когда недовольные Фарберы после трех дней режима Харгиса стали собирать вещи, он прознал об этом и подошел переговорить с ними лично. Искреннейшим тоном выразил, как ему жаль, что они уезжают из-за «банды» – ведь он как раз планировала пригласить мистера Фарбера поиграть в бильярд.

Уингейт вернулся домой четыре часа спустя, и Фарберы решили остаться на озере.

– Думаю, они посмотрели этот его порнофильм после игры, – сказала миссис Фарбер Шэрон. – Но сдается мне, Уингейту скорее понравился бильярд. Видите ли, он гордится собой, играет он непревзойденно…

Наконец, мы распрощались с миссис Фарбер, заверив ее, что если будет держаться подальше от воды, то избежит страшных последствий заражения, хотя, конечно, преимущественно просили уехать, как только вернется Уингейт. Он выплыл на прогулку, раздраженный, как ей показалось, тем, что его не пригласили на дневной покер. Она обещала передать ему наши слова и заверила, что на этот раз они наверняка точно покинут пляж.

Отыскав укромный уголок, мы принялись обсуждать все найденное и узнанное, а день тянулся, и сочная, дикая алость с золотом