Цвет из иных времен - Майкл Ши

же во время нашего жуткого круиза смех над водами разносился изредка. А когда мы закончили и снова подошли к пристани, то финальная статистика нас здорово отрезвила. На озере мы видели две лодки на якоре. На стоянке осталось пять мест – пять машин, владельцы которых уже никогда их не заведут. С тщетным повторением мы требовали друг от друга ответа – как люди столько дней вообще ничего не замечали? Пять лодок!

Мы, конечно, помнили, что наши сограждане склонны не сближаться друг с другом, чураются круговой поруки, естественной производной из общей осознанности, – но мысли эти едва ли притупляли боль и ярость, вызванные тотальным индивидуализмом, благодаря которому Враг пировал разве что не в открытую. Безразличие к оттенкам и нюансам окружения, свойственное многим людям, – вероятно, аспект все того же безразличия, которое они проявляют друг к другу; пожалуй, эти два явления следует рассматривать как две стороны одного смертного греха – равнодушия. Но так или иначе, Врагу на руку были оба вида безучастия.

Проходя мимо причала на пути к пирсу рейнджеров, мы заметили, что в лагере настала «веселая ночка». В одном из домов на колесах Харгиса шел фильм, в другом – гремела стереосистема, а на площадке между ними шла игра в бильярд под прожекторами. Судя по всему, на гуляние пригласили большую часть лагеря. По сравнению с тем, что рассказала нам миссис Фарбер, эта вечеринка была нетипично открытой. Теперь и пожилые, и дети окунулись в небольшую, взрослую Страну чудес Харгиса.

– Консолидирует поддержку племени, – сказал я, – допуская людей низшего статуса в ритуальный центр его власти. Мое заключение – он видит в нас опасность. Чувствует, должно быть, некую угрозу, что может лишить его лояльности группы, напугать и переубедить их, так что он взялся их еще больше сплотить.

Шэрон медленно покачала головой, размышляя о ярко освещенных туристах, которые с нашего наблюдательно пункта виднелись островком активности, погруженным во тьму озера.

– Равнодушие людей – это еще не все, есть и что-то другое. Нечто явное, что лежит прямо на поверхности. Враг видит людей – он среди них, ветвится сквозь них, слышит и понимает, кто они есть и кем являются друг для друга. Враг знал, какие лодки тащить, знал, чьи соседи ничего не увидят и не заметят.

– Верно, – пробормотал Эрнст. – Врагу необходимо постоянно наблюдать за жертвами… и сближаться с ними. Представьте тогда, как тонко он контролирует, пусть даже подсознательно, Харгиса, своего пастыря.

Мы поплыли дальше и вскоре достигли пирса рейнджеров, где и пришвартовали яхту. Затем молча отправились обратно на пляж и достигли его чуть позже десяти. Гуляние у Харгиса было в самом разгаре. Мы обогнули его стороной и направились к месту стоянки миссис Фарбер.

Пребывала она, естественно, в расстроенных чувствах: сидела на парковой скамье и, тихо плача, пыталась раздуть кемпинговый фонарь. Шэрон взяла ее за руку, нашла бокал, и мы налили ей немного бренди из моей фляжки. Эрнст зажег ее лампу.

Для женщины, рожденной в скупой и примитивной эмоциональной среде, произошедшее стало серьезным потрясением. Уингейт рыкнул, а затем прилюдно ее обругал. Бренди помогло, и мы налили еще.

Уингейт, судя по всему, вернулся вскоре после нашего ухода днем. Вел он себя, как обычно, сдержанно-угрюмо из-за того, что его не позвали на покер. А услышав от жены о нашем сообщении – и поддавшись ее последующим уговорам, – разозлился и в отместку Харгису быстро согласился уехать из парка.

Но не успели они начать сборы, как закипело веселье на пляже, и все вышли из палаток и домов на колесах пообщаться. Фарберы могли сложить все вещи в лодку и обогнуть на ней эпицентр активности, но Уингейт, ведомый недовольством, взял часть снаряжения и лично понес его к машине через толпу отдыхающих и мимо трейлеров Харгиса. Видимо, хотел дать тому знать, как неприятно, что его сначала приманили, а потом отвергли. А на обратно пути от машины Харгис его поймал. Успокоил и перевербовал – причем за досадно малое время.

– Уезжаете?.. Вечеринка ведь только началась. А когда бы я тебя пригласить успел – ты же весь день на озере пробыл! Тебя как раз ждали, чтобы партию лосося снять.

Уингейт моментально последовал за Харгисом к бильярдному столу – а жена так и сидела в недоумении, гадая, куда он запропастился. Через полчаса она выдвинулась на поиски. Уингейт сидел за столом и что-то потягивал. Легко представить, как ее робкие вопросы привели бедного глупца в смущенный гнев, который только накалили соответствующие присвистывания от «пацанов» – они украдкой кудахтали, лукаво намекая, что он – подкаблучник. Несчастная, легко ранимая и напуганная женщина, не отличающаяся стойкостью, тут же разрыдалась и в оцепенении побрела обратно к своей палатке.

Мы вздохнули и налили ей еще бренди. Когда миссис Фарбер начало клонить в сон, Шэрон отвела ее в палатку, а затем мы втроем обсудили, что нам делать.

– Враг не даст ускользнуть ни одному лакомому кусочку, – сказала Шэрон.

– Понимает ли Харгис, что делает, или нет – не столь важно, но, думаю, стоит ожидать его дальнейшего вмешательства.

Мы с Эрнстом разделяли ее мнение.

– Надо бы соорудить какой-нибудь плот, – предложил я, – и отплыть в полдень. Забудем про предупреждения. Чем больше своих намерений раскроем, тем больше у него шансов их расстроить.

Возвращались мы в обход – но выбрали такой путь, с которого вечеринка была как на ладони, а нас при этом не было видно. Спланировал он все превосходно. Музыка, ревущая из двери дома на колесах, собрала вокруг себя большую группу – представители обоих полов танцевали на выровненном и расчищенном участке вокруг автомобиля. Дверь другого автодома была закрыта, а из окон шел свет, и, судя по остротам со стороны тех, кто оставался снаружи, внутри ближайшее окружение Харгиса наслаждалось порнографическими видеокассетами. Бильярдный стол и стол для пинг-понга, установленные между двумя автомобилями, собрали вокруг себя кучу зрителей и ждущих своей очереди поиграть. Повсюду царила атмосфера полного единодушия, а наличие нескольких развлекательных точек поддерживало общий градус интереса. Для вечера подготовили стаканы с попкорном и ящики с пивом и льдом, а совокупный блеск и шум полностью перекрыли чувства празднующих; никто не замечал ни озеро, ни окружающий лес, – не чуял ни намека на то, что там обитало, о чем нашептали бы им воды и деревья, стоило только замолчать и прислушаться.

На ночь мы устроились в доме рейнджеров, постелив собственные постельные комплекты на полу. Спали по очереди, заперли все двери и окна. Бодрствовать получалось без труда. Говорю