Цвет из иных времен - Майкл Ши

Казалось немыслимым, что кто-нибудь решится подойти к обезумевшим титанам – и все же несколько семей, не имевших яхт, схватили, какие смогли, вещи в охапку и двинулись к полосе деревьев. Полагаю, что причина такого неестественного оживления была очевидна только нам, знавшим о Враге. А перепуганные люди решили, что деревья заражены некой невероятной болезнью, и не думали о пагубных последствиях неземного зрелища. Меж стволами виднелось несколько узких промежутков, куда не доставали ветви. Три небольшие группы – наплевав на мои крики, если вообще услышали их в общем гаме, – подошли к этим проходам и замешкались на мгновение, оглядывая деревья, дабы убедиться, что те им не повредят. Самая молодая супружеская пара с младенцем на руках двинулась первой. Молодой человек взял жену за руку – ребенка он держал в другой руке, как футбольный мяч. Они нырнули в тенистую арку ветвей.

Незамедлительный ответ на этот штурм все еще преследует меня в кошмарах. С дьявольской гибкостью, доселе невиданной, оба дерева склонились над парой – согнулись пополам, а затем выпрямились, держа в цепкой, змеящейся хватке веток по супругу. Под неописуемые, надрывные вопли, трех жертв разорвало на куски, явив фонтаны лопнувших сосудов.

Другая семья из четырех резко развернулась, отказавшись от затеи, и, толкаясь и спотыкаясь друг об друга, рванула обратно, но не успели они далеко уйти, как ближайший гигант опустился и разом схватил их. Их постигла та же судьба – смерть оборвала крики, и на землю упали ярко одетые куски плоти с разодранными боками и раздробленными бедрами. Пляж охватила паника. Люди столпились в воде, а те, кому удалось не потерять голову, залезли на яхты.

Стало ясно: наше время пришло, и Эрнст развернул плот в центр озера. В отчаянной, последней попытке я воззвал к тем, кто еще мог меня услышать:

– Не заходите в воду. Оставайтесь на пляже, подальше от деревьев. Не заходите в воду!

Предупреждение мое возымело эффект, и Эрнст заглушил двигатели, чтобы дать мне шанс его развить. Несколько человек начали вторить моим крикам и вытаскивали из воды семью или соседей. Но тут Враг снова двинулся в наступление и свел на нет наши усилия.

На первых порах пробудились лишь исполины, отделявшие пляж от парковки. Теперь же очнулась вся прибрежная растительность, включая высокие деревья в зонах кемпинга, среди которых пестрело множество палаток и домов на колесах. Лес вокруг озера забурлил, массивные ветви тянулись вниз, как бесформенные алчные руки, дабы изловить все в пределах досягаемости. Мы смотрели, как опрокидывались и разбивались вдребезги крупные автомобили, как давились палатки, и из них звучала адская музыка из криков и стонов, предсмертных воплей тех, кто спал или надеялся спрятаться внутри. Массивный дуб полдюжиной ветвей поднял пикап с прицепом в воздух и смял его, как пластиковый стаканчик. Из выгнутой задней двери свесилась молодая женщина и кричала о помощи; ее талию зажало размятым корпусом. Муж нашелся на пляже – он подбежал к ней и пытался схватить ее за руки, до которых едва доставал с земли.

Будто с намеренным, злым умыслом дерево на мгновение замерло, дало их рукам сцепиться, а секундой позже сжало машину сильнее, словно пресс. Женщина вытянулась в предсмертной агонии, как пронизанная током конечность, – и обмякла; кровь хлынула из рукава безвольно повисшей руки – словно ручеек из водосточного желоба – и окатила мужа.

Он взревел, подпрыгнул, и жизнь его оборвалась в смертоносном переплетении ветвей.

Охваченная паникой толпа отказывалась оставаться на берегу, на клочке внезапно обезумевшей земли. Все бросились на причальные платформы или прямо в воду. А Харгис, прежде лениво устроившийся на надувном матрасе, ошарашенный нарушением законов привычной реальности, наконец опомнился. Безусловно, он решил использовать происходящую бойню, чтобы вернуть ситуацию под свой контроль. Он еще мог вести людей за собой – надо было только вести их в том же направлении, куда их гнал страх. Он поднял к губам мегафон.

– Все на лодки! Все! Берем на борт тех, у кого их нет! Помогите друг другу, а как покинете причал, следуйте за мной, подальше от берега! Осторожно и без паники! Не торопитесь! А то создадим затор! Всем подняться на борт!

Помочь людям мы больше никак не могли, к тому же настал час сделать то, за чем мы пришли. Эрнст направил нас в открытые воды. Берег плавно исчезал за кормой плота, и силуэт Харгиса уменьшался быстрее, чем стихал его голос. Он назначил пару закадычных друзей помощниками и принялся умело распределять семьи без яхт по разным судам. Под его началом отдыхающим удалось бы, по меньшей мере, отойти от берега на безопасное расстояние – хотя открытые воды безопасными назвать можно было с натяжкой. Вскоре мы потеряли пляж из виду за очередным береговым изгибом.

Старая ферма Саймсов располагалась в нескольких милях от пляжа, в большой бухте в северной части озера. Мы раздобыли старые карты и сопоставили их с местностью по ориентирам среди холмов, а далее, методом триангуляции, определили нужную точку примерно в полумиле от берега. Судя по карте, глубина в ней составляла чуть больше ста футов. Когда мы бросили якорь, Шэрон сказала:

– Если прибавить сотню к высоте, примерно так и выглядел Нос Голландца со двора Саймсов. – Она указала на голый утес на гребне холма. – Боже, прошло уже сорок лет. Время едва не обмануло меня, едва не лишило мести, но момент, наконец, настал.

Мы запустили генератор, вывесили фонари за борт, погрузили их в воду и включили. Мощные лучи пронзили глубокую синеву, словно клинки.

Мы натянули гидрокостюмы, и Эрнст надел на плечо моток провода для зарядов. Имелись у нас тросы и полегче, на барабанах, которые мы могли тянуть сами. В завершение мы соорудили сигнальный шнур с колокольчиком на конце. Ранее мы изобрели код из звоночков, чтобы подавать сигналы Шэрон, если потребуется сдвинуть плот в ту или иную сторону во время поисков фермы. Я взял подводное ружье, а Эрнст – четвертый каменный талисман; все было готово.

Тогда же мы попрощались друг с другом, на всякий случай. Шэрон взяла нас за руки.

– Эрнст. Джеральд. Я всегда считала себя наблюдателем у самой грани. Так называл себя мистер Лавкрафт, и он сказал, что мне тоже суждено стать наблюдателем, причем отменным. Но еще он всегда говорил, что существуют прирожденные стражи человечества. Кто угодно может ими быть – мужчины, женщины, дети. И всех их объединяет одно – бдительность. Они знают, как внимать миру всеми чувствами, и