Фальшивый слон - Владимир Валерьевич Покровский

Эдуард малость смутился и забегал глазами.

— Ну что вы, Константин, как вы могли подумать такое? Кто я такой, чтобы такие слова великие выдумывать, которые сразу можно хоть в какие библии вставлять? Это, я думаю, такое первоначальное, извечное слово, как его выдумать, что вы!

— А мне кажется, просто выдумать. Мне кажется, Эдуард Михаилович, что это сокращение, и я даже догадываюсь, какое. Скажем, сокращение от "Убивающий навсегда человека». Уб! Нав! Чел!

— Наверняка, — недовольно сказал Эдуард.

— Ну, не обязательно наверняка, но, согласитесь, похоже.

— Не навсегда, а наверняка убивающий. Разве вы не чувствуете?

— Ах, вон оно что, наверняка, значит? Вот теперь чувствую. Так что там с этим убивающим наверняка, который хранится у Александр Александровича? Теперь мне что, по мирам его разыскивать с вашей шляпой наготове?

— Я не договорил, — с еще большим неудовольствием почти вскрикнул Эдуард. — Вы меня все время перебиваете. Теперь я уже точно вижу, что ваше преступление еще впереди. Вы мне не нравитесь!

Его неудовольствие было на удивление лишено фальши. На секунду он мне даже понравился.

— А уж как вы-то мне не нравитесь, — сказал я, — Убил бы прямо!

Я нормальный человек. Как всякий нормальный человек, я эти слова сказал просто так, в запале, ни на секунду не помышляя о реальном смысле подобных слов. И Эдуард воспринял их замечательно совершенно так же. Он снова стал самим собой, его глаза так ожили, засветились таким фальшивым светом, что с тех пор я на дух не переношу лучистых взглядов.

— Вот и отличненько! — сказал он. — Тем больше надежд на то, что мы все-таки закончим нашу беседу. Так вот. С одной стороны, задача ваша сложнее, потому что объединить все три артефакта надо в течение одного Переключения. Больше того, Шляпу и Убнавчел вы должны объединить с усижелом одновременно. С другой стороны, вам, я думаю, не придется долго искать Александра Александровича, он, как, собственно, и я, чувствует появление усижела и, сам того не замечая, оказывается где-нибудь неподалеку. Вот ведь я, например, никогда раньше вас не видел, и, значит, вы только что прибыли сюда с усижелом — а я тут как тут. То же самое... да вот же и он, глядите!

Я и сам уже видел, не заметить Лысого было невозможно. От него несло такой угрозой, что люди, столпившиеся над рекой, инстинктивно шарахались от него, окружая его и его неизменных Сашков пустым пространством. Он повел шеей и вдруг направился прямиком к Кате. Та, впрочем, признаков паники или хотя бы тревоги не выказала, я очень хорошо слышал ее. Лысый подошел к ней и что-то спросил. Она удивленно на него посмотрела и указала пальцем на наш столик, на лице ее было недоумение.

— Нет, — сказал Эдуард, — ну какова харизма!

Лысый кивнул и направился к нам.

— Мне вот интересно, — сказал я, с тревогой глядя на Лысого, — каким это образом я могу забрать у этого... Александра Александровича его ножик. Мне почему-то кажется, что он его не отдаст. Мне даже и смотреть-то на него страшно.

— А усижел вам на что, телеканалы переключать? Вам стоит только пожелать, чтобы его Убнавчел оказался у вас в каком-нибудь неприметном месте, да вот хотя бы под моей шляпой!!!

Лысый, решительно размахивая руками, быстро шел к нам, Сашки его еле успевали за ним. Для чего он шел, я не догадывался, но, скорее всего, не для того, чтобы пожелать нам приятного аппетита.

— Что вы тянете, жмите!

До этого момента я считал, что усижел исполняет только самые сильные, самые панические желания, но с ножиком Лысого все оказалось немножко по-другому. Я прикрыл глаза, вообразил себе этот ножик, без особенного желания я представил его себе лежащим под шляпой Эдуарда, которая, как я понял, тоже перешла в мою собственность, и нажал кнопку.

Переключение 7.

Первое убийство

И ничего, конечно, не изменилось. Изрыгающий угрозу Лысый наконец пришагал к нашему столику, зверски уставил на меня палец и сказал:

— Ты!!!

Что он имел в виду, я так и не понял, я даже не испугался особо, меня больше интересовало, лежит ли что-нибудь под белой шляпой на середине столика, и я двумя пальчиками поднял эту шляпу.

Нож был там. Вот как вы хотите, как ни тошните от отвращения, но это был именно Убнавчел. То самое сверкающее сокровище, прекрасное и отвратительное одновременно, то самое, что я видел раньше в руках Лысого и которое теперь стало моим. Убнавчел! Совершенно идиотское буквосочетание, оно как нельзя лучше подходило к нему, оно ни в коем случае не мешало ему быть абсолютным великолепием. Я, честно говоря, даже толком и не помню, как он выглядел, этот ножик, пытаюсь вспомнить и всё никак. И он был прекрасен. Это был мой нож и ничей больше!

Иначе как волшебным я этот нож назвать не могу, хотя во всякие там волшебства или чудеса не верю по определению (исключая, конечно, теорию чудес моего голландского знакомого, о котором я уже рассказывал, но там была всего лишь физическая модель, свидетельствующая не столько о чудесах, сколько о несовершенстве существующей физики, допускающей чудеса), хотя бы уже потому, что он отливал золотом, а причин для золотого сияния при внимательном его изучении не было, не было даже ничего желтого ни на лезвии, ни на очень необычной рукоятке из слоновой, кажется, кости.

И это был не кинжал, это был обычный выкидной ножик, хотя и здесь наблюдалась его «волшебность». То есть по-серьёзному его следовало бы смартнайфом, умным ножиком. У него не было кнопки для выкидывания и выбрасывания лезвия из рукоятки, он сам прятал лезвие, когда я собирался укладывать его в карман, и, наоборот тому, выбрасывал его, когда я хотел его кому-нибудь продемонстрировать, а то даже и вопреки моему желанию. Я недолго общался с Убнавчелом, так получилось, но и за это недолгое время я начал воспринимать его живым и мыслящим существом. Так что я думаю, что он попал сюда либо из будущего, либо из какого-то мира, настолько юного и несовершенного, что чудеса происходят там регулярно, одно другого чуднее. Но это было чуть позже. Пока же я еле-еле оторвал взгляд от Убнавчела с его загадочной красотой и уставился несколько