Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Дхакал, гаарига игу каадо![3]

Курчавый радостно бросился исполнять указание. Зашедший старик тут же возмутился:

— Dit kan nie opgewek word nie!

Штрассл активировал автоперевод.

«Это не может быть поднято!» (дьюла — язык межнационального общения племен Западной Африки).

Ай да метрополианцы! Чудо, а не шлем.

— Нет ек кан хом бестел![4] — скрипучим чужим голосом произнёс пилот. Лекаря чуть удар не хватил. Но он быстро оправился и бросился помогать Дхакалу. Вскоре обрубок оберфельдфебеля разместили на месте водителя. Только теперь он обратил внимание, что из покрытой струпьями плоти торчали полые деревянные чурбачки, что-то вроде стеблей тростника или даже бамбука. И оттуда что-то постоянно сочилось. Н-да, уж! Ладно, спасибо курчавым и за это. А то бы наверняка загнулся от невозможности удаления отходов. У пехоты в госпиталях до десяти процентов потерь именно от интоксикации... Стоп! У какой ещё пехоты?!

Немного подумав, понял, что вновь ощущает себя на Великой войне. Выжил вот после того, как сбили под Курском. Только туземцы внизу оказались чёрные. А не те беспощадные русские. Так что — поживём ещё!

Совершенно неоправданно накатила эйфория. Он быстро разобрался с разъёмами. К счастью, инженеры северян оказались достаточно консервативны, чтобы ставить в десантные модули те же стандартные кибернетические входы-выходы, что и в старые гелиомобили. Батарея шлема начала загрузку. Отлично! Языковая проблема решена. Теперь нужно...

— Meneer om te eet! — седой лекарь тыкал в него глиняной миской с двумя исходящими паром варёными рыбками.

— Кушать, саид! — тут же перевёл на метрополианский Дхакал.

Только сейчас оберфельдфебель понял, что ужасно голоден.

* * *

1990 год , 6 сентября. Земля -1. «Карман» в Западной Сибири

Сухие ветки весело потрескивали в костре, быстро переходя в состояние малиново-красных, обламывающихся под своим весом угольков. Охранение из местных настороженно зыркало на могущественных «воинов-колдунов», изредка показываясь из-за древесных стволов, но дисциплинированно не подходило.

Только сейчас Сафонов понял, как погано у него на душе. А оба балтийца с непроницаемыми лицами молча грели у огня руки. Это выводило из себя ещё больше, но североморец пытался сдержаться.

— Да не молчи ты, Феоктистыч! — вдруг пронзительно зыркнул на него Зубров. — Выговорись. А ещё лучше — проматерись!

Уже неделю стажёр вынужденно участвовал вместе с инструкторами в каком-то средневековом бедламе. Сначала балтийцы непостижимым образом расправились с вооружёнными всадниками, что поджидали незваных гостей у входа в свой «карман», и провели допрос уцелевших, которого ни один из них не пережил. Затем экипировали Бориса в заполненное паразитами трофейное снаряжение и под видом аборигенов выдвинулись к месту встречи с их хозяином — «казу». Обнаруженного дозорного Феоктистов просто свалил неожиданным и точным выстрелом из лука. Та же судьба постигла лошадей ожидавшего казу и трёх его сопровождающих. А пока те поднимались, балтийцы бросились в рукопашную. При этом старший инструктор указал Сафонову на поднимающегося человека, которого и ему пришлось ударить кистенём. В дальнейшей схватке он не участвовал. Видел лишь, что нога одного из воинов оказалась пригвождена кавалерийским копьём к дереву, а ещё двое рухнули на опавшую хвою. Только сам казу, закованный в кольчугу, смог оказать сопротивление. Но и его меч слаженно действующие балтийцы парировали боковинами своих кавалерийских топоров и тут же обработали противника обухами. Вся схватка заняла от силы четыре секунды. Затем Феоктистов связал оглушённого местного правителя, а Зубров занялся его поверженной свитой.

В последовавшем допросе Сафонов опять ничего не понял. Но его до сих пор передёргивало от того, что старший инструктор снял с казу мохнатую шапку с чем-то вроде нашитой короны из огромных клыков и когтей и спокойно убил пленника. А потом, с мастерски изображённым благоговением, надел этот головной убор на стажёра. Оба инструктора тут же синхронно склонились перед Сафоновым, опустившись на одно колено:

— Мой казу! Примите, наконец, подобающую величественную позу. Представьте, что встречаете у себя делегацию союзников. А от того, насколько они проникнутся вашей важностью, зависит размер ленд-лиза.

Пришлось соответствовать. Благо в Ваенге Борис почти полгода плотно взаимодействовал с англичанами из группы «Бенедикт» 151-го авиакрыла Королевских ВВС, базировавшихся на их аэродроме. Да так, что с командиром, аристократом-новозеландцем Невилом Рэмсботтом-Ишервудом начал почти приятельствовать. Так что и тут не подкачал — аборигены прониклись. Настолько, что едва получив свободу, сами раздели и обезглавили бывшего повелителя. А затем с ритуальным поклоном вручили трофеи Борису.

— Облачайся, мой казу! — подсказал Зубров. — Это ритуальное одеяние.

Голову незадачливого предшественника водрузили на пику и закрепили у седла Сафонова. Тот не смог скрыть брезгливости:

— А это тоже обязательно?

— Увы, товарищ гвардии подполковник! Это как звёздочка за сбитый.

— И что, мы теперь все головы врагов будем так возить?

— Нет. Только правителей. Но если есть желание, можно подумать и над обозначениями обычных побед. Вот только боюсь, что тогда сразу начнёшь бледно выглядеть на фоне даже простых воинов. Наверняка каждый местный имеет на счету более десятка убитых. А даже малейшая потеря престижа в твоём положении недопустима!

— В каком ещё положении?!

— Ты теперь новый казу! Смельчак, что честно бросил вызов и победил всю дружину предшественника с помощью всего двух своих воинов. Теперь осталось лишь завладеть его феодом. Кстати, здесь он называется «абща».

И вот теперь полновластный хозяин лесной деревеньки из пары десятков деревоземляных лачуг, примитивной цитадели из кондовой лиственницы и стоящей на отшибе «вольной» кузни сидел в компании верных соратников у костра в тайге. Наконец сложное военно-морское ругательство прорвало многодневную плотину непонимания:

— Да что же мы как фашисты тут действуем?! Местные же не враги нам! Это мы к ним вторглись.

— Не совсем так, Борис Феоктистович! — на этот раз отозвался Саргенто. — Да, вошли мы в «карман» без разрешения. Но, во-первых, нас здесь ждали и сразу хотели убить. Так что сначала пришлось защищаться.

Сафонов непроизвольно кивнул.

— Далее. Оказалось,