Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Вы и не увидите. Эти ткани не предназначены для носки.

Эльфи пытается – безуспешно – приподнять бровь с видом «О, да неужели?». Но в результате выглядит так, будто ей муха в ухо залетела.

– В домах тех, кто умеет ценить красоту, – начинает он, но тут же добавляет: – И может себе такое позволить, конечно, – такие полотна разрезают на полосы и вывешивают на передвижные ширмы. Или прибивают лакированными планками красного дерева, чтобы украсить простые выбеленные стены цветными узорами. Здесь, в Оввельсе, довольно простая жизнь. В этом мире грязи, риса и рыбы мы, как правило, одеваемся на улицу скромно. Вы верно это подметили – и даже любезно изволили упомянуть. (Это он так язвит? Она никак не может его понять.) Но за закрытыми ставнями, в своих домах мы ценим блеск полированной латуни и отдаём предпочтение тонким тканям, меняющим цвет в зависимости от освещения. Таковы наши представления о прекрасном – то есть весьма изысканны. Но сам я – торговец, а не исследователь культуры, так что если вы ничего не покупаете…

– Я бедная девочка из бедной семьи. По мне видно. – Эльфи проводит зелёной ладонью по своему мешковатому платью из грубой дерюги. – У нас нет собственного дома, чтобы украшать его разноцветными полосками. Я ищу Челоону. Так вы его назвали? Черепашье Сердце.

– Возможно, я слышал о таком человеке, – соглашается торговец. – Или о ком-то другом. А может, это один и тот же человек, только из разных историй. Но я ничем не могу вам помочь. Я занимаюсь делами своей лавки, а не городскими сплетнями. И я теряю с вами время, а заказы стоят. Хорошего дня!

Эльфи не умеет вести такие разговоры – она уже выдохлась. Но ей совсем не хочется возвращаться к отцу с таким ничтожным результатом.

Пока она лихорадочно пытается придумать какой-нибудь новый подход, в зале раздаётся резкий треск. Игуана мгновенно исчезает – Эльфи не успевает проследить взглядом куда. Торговец стремительно поворачивает голову на звук. Одно из боковых окон разбито: в него врезалась птица… или – Эльфи замечает первой – гладкий, отполированный водой камень. Она наклоняется за ним.

– Дай-ка мне взглянуть, – требует торговец.

– У вас стеклянные окна, – удивлённо говорит Эльфи. – Они такие чистые, что я не заметила. Я вообще мало видела стеклянных окон.

– Покажи мне, что это за снаряд, злодейка.

– Это не я. Я этого не делала. – Но она всё же поднимает камень, чтобы мужчина мог его осмотреть, хоть и не отдаёт в руки. Фиолетовый камень без каких-либо отметин. – Он был стеклодувом, – продолжает она. – Черепашье Сердце. Только что вспомнила, так о нём говорили. Он умел выдувать стекло. Он сделал зеркало, похожее на то, что у нас до сих пор в мамином сундуке. Может, это его дух бросил камень, чтобы привлечь ваше внимание.

– Ты что тут затеваешь, девчонка? У тебя что, сообщник снаружи? Если ты пытаешься отвлечь меня, то не на того напала. Наличных в лавке нет. – Мужчина одновременно спокоен и разгневан, – Эльфи и представить себе не могла такое сочетание.

– Я не грабительница и не подельница грабителя. Послушайте, я могу заплатить вам, если вы найдёте родню Черепашьего Сердца. Если у вас получится.

Торговец шарит в углу в поисках метлы.

– Не двигайся, тут везде стекло. Ты ищешь его родных, а не его самого?

– Он умер, разве я не говорила? Мы приехали выразить соболезнования.

– «Мы» – это кто?

– Моя семья. Отец и я. И мои сестра, брат и няня. Послушайте, раз вас интересуют ткани, у нас есть красивые старые юбки и плащи из Манникина. В сундуке. Я могу принести вам что-нибудь в обмен: если вы поможете нам выйти на след клана Черепашьего Сердца. Челооны.

Торговец поджимает губы, будто откусил что-то кислое.

– Чужаки, разыскивающие местного уроженца или его родню, могут вызвать определённые подозрения. Советую вам обращаться только к тем, кто не слишком ограничен во взглядах… Впрочем, у меня с этим проблем нет, я повидал мир, встречал разных людей. Но у нас здесь тесное сообщество, и не все мои соплеменники будут к вам столь же великодушны.

По-видимому, этим замечанием он в первую очередь превозносит собственную любезность. Тем не менее Эльфи воспринимает его предупреждение всерьёз и решает тихонько передать его отцу.

В этот момент в лавку входит ещё один покупатель и хмуро косится на осколки стекла на полу. Вскинув руки, продавец выгоняет Эльфи обратно на веранду, нависающую над галечной дорожкой внизу. Он не принимает её предложение, но и не отвергает его. Эльфи оборачивается, чувствуя лёгкое удовлетворение. Внизу ждёт результатов её отец.

Но она пока не машет ему. Она поворачивается, чтобы посмотреть на городок с высоты. Почти впервые в жизни перед ней открывается целая панорама. Отсюда видны не только крыши и кроны деревьев, но и дальние рисовые террасы Оввельса. Лагуна с плавучими садами. Как искусно здесь сошлись воедино все части мира: близкие и далёкие, общие и частные.

Лавочник выходит за ней, раздвигая гремящие бусы. Он замечает Фрекса, слоняющегося внизу, подавая знаки своей зеленокожей дочери.

– Это ты подослал девчонку, чтобы отвлечь меня?! – гневно кричит он. – Нацелился разбить окно и украсть товар?

Пока что это самый сварливый квадлинг из всех, с кем Эльфи сталкивалась за свою короткую жизнь, – он куда громче и свирепее воинов, возникших из тумана, которых она уже припоминает с трудом. Торговец грозит Фрексу кулаком.

– Он священник, он бы не стал разбивать вам окна, – возражает Эльфи, про себя размышляя, лжёт ли она, если сама до конца не уверена, что это не ложь. Может, тот камень и правда бросил Фрекс.

29

Эльфи не сможет припомнить в точности, когда они с Нессой спустились к краю лагуны – на следующий день или, может, неделей позже. Так или иначе, это было в самом начале их пребывания в Оввельсе – вот это не вызывало сомнений. Такие моменты запечатлеваются в памяти – хоть и не всегда по порядку.

Фрекс и няня уходят искать место для первого выступления священника перед паствой. Детям велено оставаться дома – но, разумеется, они удирают в город. Лей Лейлаани не может их остановить. («Ты нам не мать!») Они отправляются бродить по Оввельсу одни. Эльфи хочет осмотреть большую лагуну, которую заметила с веранды торговца тканями.

В этот день – неважно, какой именно по счёту, – они спускаются по склону с северной стороны Оввельса. Внизу, за деревянными ячейками городских построек, сверкает изгиб водной глади. Лагуна словно кусок небесной синевы, что упал на землю и