Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Если Эльфи снова сварит на ужин бобы, я тут сдохну, – стонет Панци.

Комната Фрекса узкая и душная, до единственного высокого окна не достать без табурета. Но он и сам предпочитает дискомфорт, поэтому доволен. Выторговывает скидку на аренду – однако у Лей Лейлаани при этом такой самодовольный вид, словно победа осталась за ней. Она предлагает на скорую руку приготовить им приветственный завтрак.

28

Прежде чем искать будущих прихожан, Фрекс и Эльфи отправляются на рынок. Фрекс хочет выяснить, нет ли в этих местах кого-нибудь, кто лично знал их квадлингского мученика – того самого, погибшего десять или одиннадцать лет назад.

– Возможно, нам так и не удастся выразить соболезнования кому-то из его родных, – говорит он, – но в этом многолюдном городе куда больше шансов встретить кого-то, кто хотя бы слышал о Черепашьем Сердце, чем в любой из низинных деревень. Нам остаётся только не сдаваться.

– Я не совсем понимаю, в чём смысл, – хмурится Эльфи, в которую в последнее время вселился дух противоречия. – Вы его не убивали. Вы не отправляли его в дом Владыки Троппа, чтобы его там убили. Тогда как будто тебе стоит каяться и за то, что деревенские кошки каждый день убивают деревенских крыс. Это тебя вообще никак не касается. Взваливать на себя ответственность за то, как устроен мир, – это разве не гордыня?

– Я ещё не объяснял тебе, что такое гордыня, – резко бросает он.

– Мне почти тринадцать, я уже знаю. Я умная для своих лет. Кроме того, ты сам постоянно говоришь об этом. Думаешь, я не слушаю твои проповеди? Я стараюсь не слушать, но иногда забываюсь, и слова просачиваются в голову.

– Послушай, Эльфи. Отнесись к этому внимательно. Эти городские квадлинги притворяются беспечными, но на самом деле держатся со мной настороже, не то что наивные речные кланы. Зато к тебе они, возможно, отнесутся проще. Ты ещё ребёнок. Даже с твоим… растительным цветом лица ты выглядишь менее угрожающе. Мне нужна твоя помощь. Ты можешь разузнать для меня что-нибудь.

Но они проходят мимо заведений, куда неблагоразумно отправлять совсем юную девушку. Кузница, что-то вроде таверны, аптека: в дверях стоит потный хозяин, похоже, под хмельком – слишком он весел. На краю следующего жилого квартала они натыкаются на широкую деревянную лестницу, украшенную затейливой рельефной резьбой. Ступени ведут к открытой веранде перед какой-то лавкой в домике на дереве. Между ветвями натянута верёвка, на ней вывешены образцы товаров – краски и узоры на любой вкус.

– Смотри, дамская лавка. Это безопасно. Поднимись туда и осмотрись. Похоже, это магазин тканей для пошива одежды. Потрогай товар, притворись, что заинтересована. Только не покупай ни дюйма, понятно? Но лавочницы любят поболтать, я помню это ещё по Кхойре. Попробуй ненавязчиво поговорить с хозяйкой о Черепашьем Сердце, узнать, слышала ли она о нём.

– У него наверняка было собственное имя на куаати.

– Наверняка. Но нам известно только наименование «Черепашье Сердце». Может, кто-нибудь сумеет заодно перевести это имя с озийского.

Эльфи подчиняется, мысленно радуясь, что её отпустили на свободу хотя бы на десять минут. Панци и Несса остались дома с няней. Пока отец и Эльфи ищут в городе отпущения грехов, няня наверняка промывает мозги младшим, пичкая их старинными легендами о прекрасной и нежной Лурлине. Задерживаться надолго нельзя – Панци наверняка уже ёрзает от нетерпения изучить новый город, и у няни полно забот, как утихомирить мальчишку, да и Нессу нельзя надолго оставлять одну.

Какое-то время Эльфи топчется наверху на широкой веранде в надежде, что наружу выйдет хозяйка лавки. Но вместо неё появляется тщедушный мужчина: сперва между полос затканной парчи не были видны полы его одеяния с ромбовидным узором. Он манит девочку пальцем. Эльфи проходит следом за ним в проём, увешанный длинными нитками пуговиц, бусин и сушёных бобов – от верхней притолоки до порожка. Глаза привыкают к полумраку – к полумраку, полному роскоши. Просторный салон со стульями и столиками для клиентов, накрытыми для чаепития. Вот это да! В дальнем конце комнаты возвышается широкий лакированный прилавок: на нём, по-видимому, разворачивают для просмотра рулоны тканей. Остальные ткани намотаны на бамбуковые шесты и расставлены более-менее вертикально. Из медной чаши на прилавке вьётся дымок благовоний с запахом засахаренных томатов. Рядом с ней дремлет ящерка, не обращая внимания на приближение Эльфи.

Мужчина – возможно, муж отсутствующей лавочницы – нетвёрдым шагом преграждает ей путь. Подбородок у него слабый, зато лоб высокий и с залысинами. Лицо лукавое и проницательное – что, вероятно, довольно естественно для приказчика в лавке. Эльфи бывала всего в нескольких лавках – ещё в Кхойре, цепляясь за нянин фартук, – но никогда прежде не заходила в магазин одна. И уж тем более не притворялась покупательницей. Это риск, это настоящее приключение. От волнения у неё подкашиваются ноги.

Мужчина заговаривает с ней на высоком озийском. Она отвечает на сносном куаати. Его странный лицевой тик она трактует как форму уважительного приветствия – насколько она способна понимать сигналы, выраженные движением брови и верхней губы. Люди так разнятся друг с другом, точно мгновения. Как те большие часы, что она видела однажды: у них была часовая стрелка, секундная стрелка, стрелка, обозначающая дни, да ещё подставка, вращающаяся вслед за солнцем. Кому под силу уследить за всем этим одновременно? Сходу разобраться, что люди имеют в виду помимо того, что произносят вслух? Но она по меньшей мере старается. Все люди – живые головоломки, и разгадывать их приходится каждую минуту, час, день и год.

Он наклоняется ближе к ней, опираясь предплечьями о высокий прилавок. Скрещивает кисти перед собой, покачивает головой, словно примеривается, как мантикора перед прыжком. Кроткий, но опасный. Он как будто гадает, не принадлежит ли она к какому-то доселе неизвестному племени зелёнокожих чужестранцев, случайно оказавшемуся в этих краях. Эльфи заинтригована.

– Юная мисс, быть может, ищет какой-нибудь местный сувенир? – предполагает он на куаати. – На память о каникулах, проведённых в хижинах Оввельса? Вероятно, вы не отсюда и вскоре отправитесь домой?

Терять ей нечего – в кои веки раз помогает, что Эльфи не обладает ни хитростью, ни чувством такта.

– Вы встречали когда-нибудь человека по имени Черепашье Сердце? – спрашивает она.

Он повторяет имя на озийском, затем сам переводит на куаати.

– Черепашье Сердце. Челоона, – выговаривает он, словно перекатывает слова во рту. – Возможно. Вы хотите купить ткань? – Он широким жестом обводит свои товары.

– Неужели люди правда ходят в таких вычурных нарядах? – спрашивает она. – Я ни разу не видела. Все эти цветы джунглей и