Злая: Детство - Грегори Магуайр

вспышек. Это общий мелизматический вопль, выражающий в общем и целом простую мысль: нам крышка. Глядя друг на друга, они качают головами, не в силах поверить, как же им не повезло родиться рядом – вот с этим! – да ещё вот в таком виде!

Но визг может в следующую минуту перейти в хохот – и это признак душевного здоровья. Никто не может сказать, откуда оно берётся и почему одни обладают им, а другие – нет.

24

Эльфи поддразнивает Нессу, рассуждая вслух, что бы ещё ей заколдовать.

– Может, поколдую над няниной игольницей, – говорит она, – или над тем мешочком с пилюлями, что она носит на шнурке на шее.

– Ты к её пилюлям и близко не подберёшься, чтобы их заколдовать, – отвечает Несса, путая колдовство с мелким воровством.

– Ну тогда ты попробуй. Посмотрим, как у тебя выйдет.

Снаружи раздаётся шум. Входит Фрекс, чтобы поцеловать их на ночь.

– Ночь сегодня будет долгая. Не бойтесь, если услышите, как ваша мама… мгм, шумит и кричит, – говорит он. – Сегодня она рожает. Вы знали?

– Ну конечно, – отвечает Эльфи, хотя только сейчас начинает понимать, что к чему.

– Завтра я вам всё расскажу. Рожать детей тяжело, но это того стоит. Вон вы какие выросли.

Несса и Эльфи переглядываются: одна зелёная, вторая калека. Не им судить, стоила ли их жизнь таких усилий. У них нет такой меры.

После того, как Несса засыпает, раскачиваясь на своей подвешенной кроватке, Эльфи прокрадывается наружу. Ужин уже убрали, все остальные разошлись по палаткам. Тиимит развёл костёр, чтобы отпугнуть диких камышовых котов. Воздух над пламенем слегка дрожит. Эльфи снова тихонько напевает – назло враждебным силам, и из тени появляется полтер-обезьянка. В синем лунном свете она кажется голубой, но с ближней к огню стороны её шёрстка по краю отливает золотом. Всё это так похоже на сон, что Эльфи решает заговорить со зверьком – а почему бы и нет.

– Ты тут, чтобы меня заколдовать?

– Это ты меня песней вызвала. Это ты колдуешь.

За всю свою жизнь в этой отдалённой глуши Эльфи ни разу не встречала говорящих Животных – и не слышала ни о чём таком от других людей. Только в детских сказках. В джунглях Животные стараются держаться от человека подальше. Значит, это сон; она спит и видит эту ночь во сне. Или – приходит ей в голову – она сама каким-то образом, волей случая или колдовства, наделила это странное существо даром (или проклятием) речи, которую может понимать

Она пристально вглядывается в гостя. Зверёк кажется более плотным и осязаемым, чем в тот раз – или в те разы, – что она его видела. Так действует язык.

– Что ты имеешь в виду: песней вызвала? Я ничего такого не делаю! – Эльфи, как всегда, настроена обороняться.

– Мне нравится твой голос, он пробивается сквозь пустую болтовню твоей семьи. Тут никого, кроме меня. Мой клан разогнали коты. Я прячусь поблизости от вашего лагеря – тут безопасно и не так одиноко. Меня зовут…

– У тебя не может быть имени! Ты не домашнее животное!

– Я не домашнее животное. Но у меня есть имя. Оронос. А ты – я знаю – ты Эльфаба. Остальных я не знаю и знать не хочу.

– Ты хочешь похитить меня? Мне нужно пару минут, чтобы собраться.

Оронос строит надутую гримаску, в которой Эльфи удаётся распознать улыбку.

– Я не потащу тебя туда, где рыщут кошки. Здесь тебе безопаснее. И мне тоже.

– Зачем ты воруешь вещи и возвращаешь обратно?

Обезьянка снова чуть-чуть отворачивается и прикладывает палец к губам – будто размышляет или передразнивает человеческое выражение задумчивости. Наконец она говорит:

– Это чтобы ты меня заметила.

– Можно было просто позвать меня по имени.

– Чтобы твой отец застрелил меня из своего ружья? Он не жалует говорящих Обезьян.

– Да он таких и не знает! Не может быть! Ты правда так думаешь?

Отец не мог скрывать от неё такое чудо все эти годы. Просто не мог.

– Нас трудно… убедить. Насчёт бога. Он пытался.

– Он что, встретил ваш народ и стал вам проповедовать?

– Если так это называется. Нам нравились истории про тех, у кого есть крылья. Про ангелов. Мы спросили, дадут ли нам крылья, если мы примкнём к его церкви. Он сказал – нет.

– Зачем вам крылья?

– А ты разве не понимаешь?

Зверёк смотрит на Эльфи усталым взглядом. Она не может понять, мальчик это или девочка – или для племени обезьян эти различия несущественны вовсе. Это существо кажется одновременно и юным, и старым – старым из-за пережитого и юным по устремлениям. Эльфи пока не способна предметно додумывать такие вещи, она ещё слишком мала, но её изучение мира – через наблюдение – уже началось. Сейчас она просто слушает.

– Если бы у нас были крылья… что ж, тогда нам не пришлось бы убегать от котов и охотников, терять наших близких – мы могли бы спастись. Если бы у нас были крылья, мы были бы словно ангелы. Видели бы больше, знали больше. Но в основном – просто смогли бы выжить. Вот и всё.

– Если ты думаешь, что я намереваюсь заклятием приделать тебе крылья… – начинает Эльфи голосом няни.

– Нет, не думаю, – отвечает Оронос. – Вовсе нет. Но когда ты поёшь, происходят две вещи. Ты помогаешь огню отпугнуть котов. А мне помогаешь вознестись.

– Возне… что?..

Обезьянка с улыбкой протягивает ей болотную сливу.

– Есть много способов наложить заклятие.

Пытаться разгадать фразу, которая может означать самые разные вещи, – не самая сильная сторона Эльфи. Какое-то время она чуть настороженно смотрит на полтер-Обезьянку, потом опускает взгляд на плод у себя в руке. Ветер шелестит пальмовыми листьями, их сухие кромки щёлкают друг о друга. В воздухе стоит лёгкий запах затхлости. Её таинственный собеседник остаётся рядом, ожидая какого-то действия или реплики. Ей не приходит в голову, что можно сказать, – но молчать она умеет.

Из материнской палатки доносится тяжкий стон, переходящий во всхлипы и проклятия.

Когда Эльфи отворачивается от палатки, вечерний посетитель исчезает. Пугливая тварь, полтер-Обезьянка.

Девочка тихо возвращается в постель. Чуть влажная от росы земля щиплет босые ноги. Надо было обуться. Эльфи и не думала, что роса появляется ровно в полночь.

25

Крики. Тишина. Скулёж. И снова тишина. Новый вопль: надсадный, прерывистый. Потом тонкий гневный писк младенца. На фоне полного отсутствия – Эльфи замечает только теперь, после того, как ей сказали, – ночной переклички обезьян. Не хватает ещё чего-то, ещё какого-то звука, но она не уверена какого.

Она