Злая: Детство - Грегори Магуайр

Но, может быть, прок есть, если теперь нет никаких препятствий, чтобы его любили.

Ах да, любовь – вот она, самая тайная из всех чар.

За сценой наблюдал весь миссионерский лагерь. После того, как квадлингская семья уносит прочь носилки, Тиимит и Буззи вытирают глаза. Няня мурлычет какой-то старинный гимн Лурлине – влияние древней богини сошло на нет с распространением унионизма, остались, говорит няня, лишь истинно верующие. Всякий раз, когда Фрекс впадает в религиозный раж, няня напоказ взывает к богине-матери. То ли чтобы его позлить, то ли чтобы дать понять просителям, что в религиозной миссии есть духовные услуги на любой вкус. Фрекс это терпит. Без няни он не справится. Она то и дело грозится упаковать вещи и вернуться в цивилизацию: в места, где можно налить себе чашку обычного вкусного чая с коровьим молоком и с кем-нибудь посудачить. Она терпит Фрекса, а он – её. Но договор между ними весьма хрупок.

Няня проведёт с Эльфабой всю жизнь, то здесь, то там. Конечно, ни одна из них пока этого не знает. Старая гувернантка закоснеет в своих привычках и со временем обратится в потрёпанный мешочек деревенской житейской мудрости и затасканных поговорок – но сохранит при этом необыкновенно цепкий взгляд. При своём весьма скромном происхождении – Кэттери Спанж родилась в коровьем хлеву, от доярки и пастуха, – она сумеет превозмочь тяготение нищеты благодаря природной хитрости и почти сверхъестественному терпению. Она себе на уме. Если в юности у неё и был роман, о нём ничего не известно. Задача няни – держать личную жизнь подальше от глаз своих нанимателей. В юности Кэттери Спанж была хорошенькой девушкой, а в старости приобретёт некоторое достоинство. Но сейчас, в трясине среднего возраста – и в болотах Края Квадлингов – у неё словно заплесневели все кости. Двигается она очень медленно. Постоянно ворчит и жалуется. Её ревматизм порождён сыростью – он пройдёт, когда закончится этот период её жизни, но это ей пока не известно. Она думает, что уже стара. Она ничего толком не знает. Эльфи тоже считает няню старухой. Она тоже ничего не знает.

А что же насчёт Мелены? Ничего. Мелена выставляет себя напоказ с самой первой страницы, и её роды уже не за горами. Больше о матери Эльфабы сказать нечего.

21

Эльфи одна, совсем одна – в центре лагеря, перед палатками. Полдень – хотя густые джунгли пропускают слишком мало солнечного света, чтобы точно знать, который час. Все чем-то заняты. Почему так вышло – она не знает. У Нессы снова хрипы в груди, и она отдыхает в их общей палатке. Тиимит и Буззи ушли поговорить о чём-то в палатку поварихи, полог спущен: не беспокойте нас. Няня что-то делает для Мелены. Сама Мелена не поднимается с постели уже несколько дней. А Фрекс, в кои-то веки один, отправился на каноэ вверх по реке: купить на рисовом рынке припасы и разведать, нет ли там возможных новообращённых. Впервые Эльфи ощущает… а что, собственно, она ощущает?

Одиночество? Или страх? Она не знает. Все эти разговоры о переселении камышовых котов… В зарослях никого не видно, но они крадутся сквозь джунгли, совсем рядом – Эльфи это чувствует. А взрослые оставили её одну. Наверное, в надежде, что её съедят заживо. Это нечестно. Несса в безопасности, в своей кроватке. А Эльфи стоит одна посреди круга палаток. Ну и пусть придут эти коты и заберут меня. Вот и поделом вам будет, если меня сожрут.

Она принимается тихонько напевать себе под нос. Когда она была совсем маленькой, няня пела ей колыбельные, баю-баюшки-баю, но в их нынешней тихой жизни в лагере уже давным-давно не было никакой музыки. Переплетя пальцы, Эльфи начинает сочинять какую-то тарабарщину: сеппада сеппада меппада ми, саддиди-саддиди, твидделди ди. Ти-тили, ты-тили, я-тили, мы-тили. Тили-ти, тили-ти, ридделди ри. Она и сама не сознаёт, что постепенно начинает петь громче. Бессмысленные слова с самого начала получаются мелодичными, и её голос просто следует за ритмом.

И вот тут-то она и встречает полтер-обезьянку.

Это название приходит к ней не сразу. Сначала Эльфи видит, что в сторонке на краю поляны притаился кто-то живой. С расстояния кажется, будто он грызёт себе костяшки пальцев. Размером он примерно с Нессу – из-за густой тени Эльфи даже мерещится сперва, что это и есть Несса, которая каким-то колдовским образом начала двигаться сама. Хотя, конечно, у Нессы нет никаких костяшек, чтобы кусать. Обезьянка поворачивается боком, будто в смущении, но не отодвигается, когда Эльфи делает полшага вперёд.

– Ну ты, мерзкой обезьяны кусок, – говорит девочка.

Обезьяна чуть-чуть поворачивает голову и оскаливает внушительный набор зубов. Это не похоже на улыбку. Эльфи, впрочем, и не ждала никакой улыбки.

Но в то же время любая обезьяна отлично умеет прятаться, когда хочет. Так что этот наглый мохнатый клубок теней вылез по своей воле. А может, его вообще нет – может, Эльфи просто выдумала его от скуки? Как бы то ни было, компания всё равно кстати.

– Что? Чего тебе надо? – спрашивает она.

Зверёк, конечно, не отвечает на её вопрос – но и не пытается убежать. Он снова раскрывает пасть – преувеличенно откидывая челюсть. Эльфи думает было, что он так зевает. Но потом догадывается, в чём дело, и выпевает ещё пару путаных рифмованных фразочек:

– Пампурникель шмяк, смехоклекер чвяк!

Зверёк, слушая её, опускает к земле согнутые ручки. В одной из них он что-то держит. Рот его захлопывается, веки опускаются – будто вот-вот уснёт. Вот что произошло: она выманила его песней.

Лучше компания призрака, чем вообще никакой. Незваный гость слегка покачивается, обхватив себя за локти – жестом, необычайно похожим на привычный жест няни. Мелодия, которую голос Эльфи создаёт из зелёного воздуха джунглей, пробуждает в нём интерес, завораживает. Когда есть зритель, фантазия работает живее. Девочка наращивает крещендо, полтер-обезьянка покачивается, точно в трансе.

И тут…

– Эльфи, ради Лурлины святой, что за кошачьи вопли! – кричит няня.

Она и Буззи одновременно выскакивают из своих палаток: у Мелены, похоже, кошмар или что-то в этом роде – она тоже кричит. Может, чтобы заглушить Эльфи? В любом случае, девочка не успевает даже оглянуться, а полтер-обезьянки уже и след простыл.

Эльфи приходит в ярость. Оставили её одну на целое утро – а едва собралось произойти хоть что-то стоящее, сразу всё испортили!

– Буззи, принеси кокосовое масло или черепаший жир, мне надо снять с неё кольца, она жалуется, что жмут. Эльфи, займись сестрой!

Сестра проснулась от криков няни и