Злая: Детство - Грегори Магуайр

Но нет, эксперимент не удался. Несса неколебимо остаётся вещью в себе.

Эльфи наблюдает за ней, представляя, как вода каскадом ниспадает на её собственные плечи. Для неё это сущий кошмар. Но она не может отвести взгляд. Няня моет и Эльфи тоже. Для старшей девочки эта исполнительная женщина готовит особую смесь: несколько капель пальмового масла смешивает с липкой густой белой пеной, выжатой из сердцевины листьев алоэ. Чтобы соскоблить с кожи Эльфи грязь и излишки масла, она использует сухой потемневший стручок – вроде щётки-стригиля. После этого девочка чувствует себя выскобленной, как тарелка, – но в хорошем смысле. Волосы ей моют маслом и яичным белком. Они блестят и слегка пахнут съестным. Однако становятся чистыми – спутанными, но чистыми. Нессе же волосы просто ополаскивают водой. Эльфи передёргивает от отвращения – и в ту же секунду вздрагивает Несса, но у неё другой настрой: она наслаждается ощущениями.

– Хватит, – говорит Несса, когда чувствует, что не выдержит больше ни одной струйки. Тогда няня достаёт самую мягкую из всех тряпиц, что хранятся в том самом сундуке, с которым Мелена сбежала из дома, и вытирает Нессу насухо – с ног до головы.

Тут Эльфи и правда отводит взгляд. Ей самой неприятны чужие прикосновения, и у неё не вызывает сестринской радости видеть, с каким наслаждением Несса откидывается на мягкую фланель.

19

Примерно в это время у Эльфи случается история с полтергейстом. Сколько ей лет в тот момент? Подсчёт дней рождения в стране Оз – дело неточное. Но девочка входит в тот возраст, когда хронология вцепляется в неё мёртвой хваткой. Несвязные прежде воспоминания начинают выстраиваться в ряд. Эльфи постепенно постигает понятия причины и следствия, взаимосвязь событий. Например, маленькая Озма точно исчезла после того, как прибыл так называемый Волшебник страны Оз, иначе бы ему и свергать было некого. Сначала идёт одно, потом другое. Стычка на берегу реки произошла, когда маленькая Несса ещё помещалась в перевёрнутый Щит Веры, который можно было пустить по воде, а не тогда, когда она уже стала достаточно большой, чтобы Эльфи возила её в плетёной тачке.

Существовал ли полтергейст на самом деле – вопрос спорный. Няня будет настаивать, что не видела ни пушинки, ни волоска постороннего существа на территории лагеря, а они с Буззи хорошенько за всем следили.

Кроме того, по ночам дежурит сторож – местный по имени Тиимит, квадлинг с клочковатыми волосами. Он обходит лагерь дозором и поддерживает костёр – в это время года здесь пролегает путь камышовых котов, переселяющихся на новое место. От их присутствия джунгли тревожно затихают. Даже листва и паутина держатся настороже – по крайней мере, так кажется Эльфи. Она уже начинает отличать, когда ей что-то кажется. Насколько всё это по-настоящему – она не знает. Но ей нравится это ощущение – заодно оно помогает ей чувствовать собственное отличие от других.

Няня говорит:

– Такие выдумки, да ещё от тебя, Эльфи? Какие-то туманные призраки, каких и на свете нет? Ай, ступай. Слава Лурлине, мне и в голову бы не пришла такая бессмысленная мешанина.

Буззи, напротив, одобрительно кивает на любые нелепые заявления Эльфи, ничему не противореча – оно того не стоит. А родителям Эльфи, как всегда, не до того.

Полтергейст это или нет, но подле долгих и утомительных будней семьи определённо скользит какая-то тень – хотя, похоже, замечает её только Эльфи.

Сперва начинают пропадать вещи. Нянины иголки и нитки. Кому вообще могла понадобиться эта маленькая плетёная корзинка? Несса, разумеется, вне подозрений – она ничего не может унести. А у Буззи и своих-то вещей почти нет – чем меньше, тем лучше. (Меньше потом собирать, когда снова придёт пора сворачивать лагерь.) Это точно не Мелена – Мелена не узнает игольное ушко даже в цитате из «Семи возвышенных изречений епископа Венд-Хардингс» (о которых она тоже не знает). А Фрекс, прости Господь его неуклюжие пальцы, может кое-как заштопать носок или пришить пуговицу, но в воровстве его не упрекнёшь – разве только в том, что он украл будущую жену из родового имения, как поговаривают некоторые. Чем незначительнее проступок, тем громче Фрекс его порицает. Он даже комок склеившегося риса с чужой тарелки не возьмёт без разрешения.

Так что когда однажды вечером бесследно исчезают бамбуковые щипцы Буззи, подозрение закономерно падает на Эльфи.

– Она их закляла до исчезания, – с какой-то странной уверенностью немедленно заявляет Несса. Её неправильная речь и лёгкая шепелявость звучат слегка наигранно.

– Что я тебе говорила насчёт заклятий и колдовства? – недовольно ворчит няня.

– Это она всё закляла! – Эльфи возмущённо указывает на сестру. – Ей же только этого и хочется – что-то хватать! Острая нужда в хватании!

«Острая нужда» – абсолютно нянино выражение, уж кто-кто, а няня распознаёт его без труда.

– Не важничай и не разыгрывай из себя няню. Ты из знатного рода и сама чудачка знатная, – говорит она. – Вот если тебе нужно знать, что такое лжесвидетельство, чтобы сбить сыщиков с толку, – так это было оно, Эльфи. Тебе должно быть стыдно.

– Может, и должно быть, но мне не стыдно, – бурчит Эльфи. Но она сама сбита с толку. Щипцы ведь были нужны, чтобы переворачивать проростки фасоли на сковородке. Буззи грозится уйти совсем, если её орудие не найдётся.

– Раз уж мы все друг друга обвиняем, няня, может, это ты их взяла, – говорит Эльфи.

– Мне кухня не по чину, – отвечает няня. – К погребу я слегка принюхалась, на прачечную зарычала, а мимо кухни мухой пронеслась. Меня обучали прислуживать в гостиной. Что дожила только до детской – жаль, но сижу всё равно за столом с хозяйской семьёй.

– А не будет никому обжаренных фасолевых штучек, пока мои щипцы сами сюда не приползут! – рявкает Буззи. – А не приползут – ухожу. Окончательно и бесповоротно ухожу, насовсем!

– Ну-ну, – фыркает няня. – Покинешь ты её милость, особенно в её состоянии. Будто тебе куража хватит. Ну и признаем, ты для этого слишком добра. – И холодно, принуждённо улыбается.

– Найду свои щипцы – зажму ими твои лживые губы как следует, – парирует Буззи. – И зашью их твоими иголками и ниточками, если они тоже найдутся. Надоела ты мне со своими замашками! И ни для какой кухни меня не обучали, как тех дурочек, с которыми ты выросла. Кухня у меня в крови, она мне как родная. Как для неё заклятия, – добавляет она, указывая половником на Эльфи.

– Почему всё всегда сводится ко мне? – Эльфи чувствует разом и гнев, и странную гордость: приятно,