Злая: Детство - Грегори Магуайр

Беспомощность Нессы оттягивает на себя внимание, прежде обращённое на Эльфи. Со временем Эльфи начинает чувствовать себя за это обязанной – долг благодарности, который она, к досаде своей, не может игнорировать. Долг растёт – а Несса из несчастного несуразного огрызка постепенно превращается в человека.

Стоять на ногах младшая сестра не может – из-за неспособности удержать тело в равновесии. Взрослые предполагают, что и не сможет. Она пришла в этот мир беззащитной – в буквальном смысле: без рук. (Няня пыталась щекотать её плечевые косточки, надеясь, что таким образом удастся вызвать поздний рост конечностей, – но безуспешно.)

В Манникине, благодаря болтливости повитух, некоторые суеверно сочли, что уродство Нессы стало побочной платой за избавление от засухи, длившейся семь лет. Прибавкой к тому неблаговидному убийству во дворе – дескать, завершающий штрих, подтверждение сделки. И засуха ведь вправду закончилась.

Вторая правнучка Владыки, Нессароза Тропп, родилась в усадьбе Колвен-Граундс. Там невозможно было скрыть её увечье – если не слишком жестоко клеймить такую беду словом «увечье». А поскольку Фрекс при этом оставался священником, уверенным в собственной исключительности и особой связи с Безымянным Богом, это сделало кару, постигшую его вторую дочь, ещё более заметной. Более горькой. (Более впечатляющей – хоть и жаль бедное дитя!)

Возможно, однажды Несса сделается Владычицей Тропп – если Эльфаба умрёт раньше или откажется от титула. В таком случае её физический изъян всё время будет на виду. Два ребёнка, и оба – особенные! (Да, слухи об Эльфи наконец расползлись.) Как могла Мелена Тропп так оскандалиться дважды? Ну, если Вторая Наследница рода попробует ещё раз и на свет появится безупречно здоровый ребёнок – тогда, может быть, двух старших дочерей получится тихо вывести из линии наследования. А заодно и из истории. И третьему полноценному отпрыску передать родовой герб. Такого отступления от традиции ещё не бывало, но задумайтесь – какой иначе будет Владычица, зелёной? Безрукой? Нет-нет, господа, тут, несомненно, нужен новый подход. В третий раз повезёт. Если только Мелена ещё способна зачать и выносить ребёнка.

И она берётся за дело, но тело её – против.

Эльфи не знает о неудачных беременностях матери и череде выкидышей. Во многом эта странная малютка не менее близорука, чем любой другой ребёнок. Она растёт, не сознавая, в какой трясине увязли её родители – здесь, в Краю Квадлингов. Для неё жизнь – это палатки и колья, раскладушки и спальные тюки, кухонные котлы и мешки с рисом, сундуки в клочьях кожаной обивки, в которых семья везёт остатки своего прошлого – и одевается из них же. Жизнь – это движение, перемены, новые впечатления. Дом – это нечто переносное, временное. Спутники приходят и уходят. Эльфи не помнит, когда и почему исчезли Снэппер или Северин. Из всей команды самой надёжной оказывается Буззи, хоть и по-своему: повариха тоже уходит, но не дольше чем на пару недель. Она всегда успевает вернуться до того, как выйдет срок их временного пребывания на одном месте. Один раз она возвращается беременной, но теряет ребёнка. Говорит, что откашляла мёртвого зародыша ночью прямо из горла.

– Эта-то у вас заклятая, – кивает она на Эльфи. – Вот все беды из-за неё.

К тому моменту Буззи уже успела освоить общий язык настолько, чтобы оскорбление было намеренным. Няня парирует, что Буззи нарочно тыкает пальцем в то, во что не следовало бы, – и непременно за это ответит.

– Что такое «заклятый»? – спрашивает Эльфаба, пока Буззи удаляется прочь.

– Когда что-то чуть-чуть заколдовали, – буднично отвечает няня.

– Не забивай ей голову ерундой, – лениво требует Мелена.

– Ты и сама так думала, когда она родилась.

– А Нессароза заклятая? – спрашивает Эльфи, но тема сочтена неподобающей, так что никто ей не отвечает.

Значит, решает Эльфи, Несса – тоже заклятая. (Эльфи тогда около семи, Нессе пять.) В ту ночь, в палатке – или вскоре после – старшая сестра торжественно возвращается к этой теме.

– Вот сейчас погашу улиточье масло в лампе и расскажу тебе секрет, – обещает она.

– Хороший секрет?

– Решай сама. Про заклятия.

– Не хочу никаких заклятий.

– Ты даже не знаешь, что это.

– Они кусаются.

Эльфи задумывается: может, Несса и права. Но потом говорит:

– Нет, это ты с клещами путаешь. Заклятия – это такие магические штучки.

– Фокусы?

– Ну кому как. Для кого-то не фокусы, настоящая магия.

– Зак-ля-ти-е, – пробует слово Несса. – И на что эти фокусы похожи?

Она настроена скептически.

– Например… – Эльфи и сама толком не знает, что такое заклятие. Она оглядывается. В маленькой лоханке с водой лежит гладкий чёрный камень – Буззи говорит, что он впитывает серный запах, и девочки, если сильно захотят пить, смогут глотнуть воды прямо оттуда. (Тоже какая-то магия?) Эльфи вынимает камень ложкой, вытирает его и перекатывает в ладони. Он яйцевидный и матовый.

– Вот наложу на него заклятие – и он станет болотной сливой тебе на завтрак.

Эльфи знает, что Несса обожает болотные сливы.

– А ты можешь? Правда? Покажи. И научи меня тоже.

– При свете не получится, – говорит Эльфи и накрывает стеклянным колпаком масляную лампу. Пламя гаснет. Ночь на болотах хмурая, вокруг почти непроглядная тьма. Эльфи с глухим стуком кладёт камешек на дорожный сундук между постелями. – Абраканексус, абраханексус, – шепчет она низким голосом, и Несса тихонько охает от притворного ужаса. Но тут же спрашивает:

– Получилось?

– Не сразу. Нужно время. Как с младенцами.

– А сколько времени нужно, чтобы сделать младенца?

– Не знаю, но явно больше минуты.

– А когда ты зажжёшь лампу и покажешь сливу?

– Утром. Жди. Спи.

– А она будет зелёная?

– Да, – отвечает Эльфи. А потом добавляет: – И у неё не будет ручек.

Несса обдумывает это и с радостью заключает:

– Значит, она будет как мы обе.

– Умолкни и закрой глаза, – бурчит Эльфи, укладываясь на свою койку.

Обычно Несса засыпает быстро. Этой ночью, как только она задремлет, Эльфи собирается встать, пробраться к ящику с припасами и утащить из запасов Буззи одну болотную сливу. Она подменит камень – и Несса подумает, что её сестра и правда умеет делать всякие магические штучки. Эльфи пока не знает, как использовать это обманное «чудо», но что-нибудь да придумается. Такой козырь может когда-нибудь пригодиться.

Но Несса всё ворочается, бормочет:

– Уже утро? А сейчас?

И в ожидании, пока сестра уснёт, Эльфи сама незаметно проваливается в сон.

– Эльфи, Эльфи! – шепчет Несса, проснувшаяся раньше. – Уже утро, давай посмотрим!

– …Гнилой хвощ, – бормочет Эльфи: единственное ругательство, которое терпят взрослые. Она трёт глаза, лихорадочно пытаясь выдумать