Злая: Детство - Грегори Магуайр

Но прежде чем Эльфи успевает решить, стоит ли ухватить Панци за лодыжки и спустить в воду, чтобы выловить сестру этой импровизированной живой удочкой, – невдалеке раздаётся какой-то шум. Пара горбатых зверей, добывавших пищу в воде, галопом мчится к ним.

Стремительно приближающиеся холмы мохнатых мышц. Они несутся по мосткам, сотрясая доски, – воплощение звериной мощи и целеустремлённости. Ныряют в воду по обе стороны от тонущей девочки, подплывают под её голову и плечи, приподнимают её над поверхностью. Шум, плеск, веер брызг. Эльфи отшатывается от летящих в неё серебряных плоских монеток – капель воды; она ничего не может с собой поделать. Панци хватает сестру за уши и тянет сверху. Спасатели подталкивают тело Нессы к бортику и перекатывают через край. Наконец она укладывается плашмя на ровный тиковый настил.

Это инстинкт или приобретённый навык? Эти животные явно понимают, как нужно спасать утопающих. Тот, что покрупнее, стучит Нессу по груди, меньший – меньшая? – налегает ей на живот. Нессароза отхаркивает проглоченную воду и начинает судорожно хватать ртом воздух. Она не открывает глаз, но несколько раз чихает. Веки её подрагивают, из глаз течёт вода – вода из лагуны. А может, слёзы.

– Не сказать, что она прирождённая пловчиха, – замечает меньшая из спасателей. Это не свинья, а скорее какой-то карликовый медведь. Шерсть на ней торчит пучками, как будто её расчёсывали вилкой.

Но… Всё же… Нет, это же Медведи, а не обычные медведи! Первый раз Эльфи наяву сталкивается с говорящими Животными. Которые появились как раз вовремя, чтобы помешать ей нечаянно убить сестру. Существа куда более реальные, чем призрачная полтер-Обезьянка из её снов. Настоящее чудо, внезапное и неоспоримое, свидетелями которого стали её брат и сестра.

Ярость, вспыхнувшая в душе Эльфи, едва не пересиливает её панику из-за Нессарозы. Ей лгали… все. В первую очередь отец. Он ни разу не удосужился рассказать ей о Животных.

Оказывается, она была слепа – она не видела половину мира. Её держали в тюрьме невежества.

Эльфи невероятно ошарашена. Карликовые Медведи говорят на смешанном наречии из куаати и озийского языка, – эти создания, похоже, повидали больше, чем большинство квадлингов.

Панци отступает на пару шагов. Говорящие Животные должны жить в сказках, не в дикой природе. У него так и чешутся руки найти камень и метнуть в чужаков, невзирая на то, что те пришли к детям на помощь.

– С ней всё будет в порядке, – говорит более крупный Медведь. Он слегка косит на один глаз. Двигает плечами, потирает их, отжимая воду из тёмной шерсти цвета подгоревшего тоста. Затем отряхивается, как мокрая собака. Эльфи вздрагивает и пригибается.

Впервые услышать и попытаться понять речь Животного – поразительный вызов для разума. Похоже на попытку расслышать мелодию в журчании воды или понять, о чём спорят кричащие попугаи. Необходимо вслушиваться. Требуется определённое мысленное усилие для перевода – хотя бы потому, что сильный акцент сначала сбивает восприятие. Но потребность разобраться пересиливает в Эльфи недоверие и невежество. Бывает, смотришь на мираж – и вдруг видишь, что на деле он настоящий.

Меньшая из Медведей фыркает и что-то бормочет – то ли божится, то ли просто бранится.

Эти Медведи – с заглавной буквы! – владеют речью. А Эльфи пока способна лишь бестолково молчать. Но ненадолго.

– Нам никто не рассказывал, что вы умеете говорить, – выдавливает она. Она не уверена, как вообще положено обращаться к Животным. – Просто как-то… не заходила об этом речь.

– В этих краях мы, Скийоти, живём среди своих и ни с кем больше не общаемся, – отвечает меньшая Медведица. Она повторяет одно и то же – медленно, по слогам, чтобы Эльфи успевала уловить смысл. Потом Карликовая Медведица – Скийоти! – и вовсе начинает артикулировать отдельные слова:

– Что. С. Её. Руками?

– Да ничего, – отвечает Эльфи. – У неё их просто нет. Ей, конечно, недоступно чувство локтя – но это куда менее обидно без локтей.

– Она похожа на рыбу. Но плавать не умеет.

– Ну, она до сегодняшнего дня и не пробовала.

Эльфи сама пугается, с какой лёгкостью ей даётся говорить с ними. В ней всё перемешалось: паника и радость. Должно быть, она немного не в себе.

– Панци, беги найди папу. Или няню. Кого-нибудь.

Хотя мышцы спины Нессы заметно окрепли, ей всё ещё трудно сесть из положения лёжа без посторонней помощи. Эльфи не хочет трогать сестру, пока та не обсохнет. Но Медведи мигом берутся за дело – подпихивают её плечами.

Туловище Нессы понемногу поднимается, но голова безвольно запрокинута – хоть и не так, как у мёртвых. Эльфи морщится:

– Ну, хватит уже, Несс, не разводи драму.

– Что… где я? – притворно-обморочно стонет Нессароза – и показывает сестре язык.

– Ой, заткнись ты.

Эльфи поворачивается к Карликовым Медведям:

– Почему вы нам помогаете? Кто вы? Почему вы умеете говорить? На вас какое-то заклятие и вы на самом деле люди, которых ведьма превратила в животных? Что такое Скийоти?

– Какая ты любопытная, Эльфи, – мстительно замечает Нессароза, восставшая из мёртвых. И добавляет тоном няни: – Не очень-то это вежливо.

Но Медведи, похоже, не обижаются. Они представляются: Лолло-лолло и Нери-нери. Лолло-лолло, покрупнее, один глаз неподвижный, второй – блуждающий, больше молчит. Нери-нери оказывается более разговорчивой. Она говорит:

– Нам, вообще-то, нельзя тут пастись, так что, спасая вашу сестру, мы здорово рисковали. Вы, квадлинги, такие жадюги.

– Мы не квадлинги.

Медведи переглядываются, затем косятся на Нессу. Эльфи пытается игнорировать намёк.

– Зачем тогда вы нам помогали, если квадлинги вам так мешают?

– Тебе бы сперва позаботиться о подруге, прежде чем лезть в вопросы политики, – отвечает Нери-нери.

– Подруге? Э… У меня нет подруг. Она… ну, она моя сестра.

– А если вы сёстры, почему вы… Ну, как будто вы не очень похожи.

– Сначала вы мне ответьте. Почему вы помогли нам? Ради чего?

– Ага, ты у нас любительница покомандовать? Ладно. Нам нельзя здесь быть. Мы вне закона. Нас наверняка уже заметили на окраине плавучих садов. Если бы эта безручка… ну, эта твоя сестра утонула тут, когда мы неподалёку, – всё равно обвинили бы нас. А этого вполне достаточно, чтобы взяться за нас всерьёз. Так тут всё устроено. И хватит об этом. Пора нам уносить лапы.

Эльфи не уверена, что они говорят ей всю правду. Чем дольше они тут торчат, тем выше риск, что их приплетут к трагедии. Но социальный вопрос волнует её сильнее:

– Не пойму, а почему вам нельзя здесь кормиться?

– Люди-квадлинги считают всё это своей собственностью. А за