Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Мир не всегда удаётся поделить на «их» и «нас», – отмечает Нери-нери. – Тем не менее, надеюсь, ты не стала рассказывать своим, что мы здесь.

– Ну конечно она всё рассказала, – бурчит Лолло-лолло. – Она всего лишь человек.

Эльфи вздрагивает. Ну и оскорбление.

– Ну, мои брат и сестра, конечно, растрепали, что там произошло. Но я не сказала никому, кроме своей няни, что пойду к вам. И даже ей не сказала, куда именно иду. То есть не говорила, что сюда. В эту кедровую рощу.

– Ты говоришь правду, – подтверждает Нери-нери. – Ты ещё мала, чтобы врать убедительно.

– Ну вы же сказали, что стараетесь держаться от всех подальше. Это разумно. Я бы тоже так делала, если бы могла, так что понимаю. Но у вас так хорошо это получается, что я бы никогда не догадалась, кто вы. А я ведь не дура. Но если вы стараетесь избегать людей, зачем вы кинулись спасать мою сестру, когда она упала в воду? Я думаю, мало кто из квадлингов в таком случае бросился бы вам помогать.

– То есть мы правда собираемся только болтать? – вмешивается Лолло-лолло. – Ради этого мы тут торчим, подставляя себя под удар? Она даже поесть нам не принесла.

– Извините, – говорит Эльфи. – Я не знала, что так положено. Да и дома у нас негусто с едой. Если бы я что-то стащила, возникло бы больше вопросов. А вопросами, как известно, сыт не будешь.

– Не будешь, – соглашается Лолло-лолло. – Но ты, похоже, всё равно пришла только с ними.

– Я хочу знать, почему вы решили спасти мою сестру.

– Спонтанный сиюминутный выбор, – отвечает Нери-нери, – проявить милосердие или пройти мимо. Ну и инстинкт отчасти играет роль. Жизнь есть жизнь.

– Это звучит… э-э… заученно.

– О, ты проницательна. Ладно, скажу честно. Погибнет твоя сестра или выживет, нам особо дела не было. Но когда разгораются человеческие страсти и страхи берут верх над разумом, легко попасть под удар, если ты кто-то вроде Карликового Медведя. Мы рассудили, что будет лучше, если никто здесь не погибнет, раз нас уже заметили в этих местах. По правде говоря, это довольно утомительно – постоянно убегать от толпы. Это большие кошки могут обогнать лунный свет. А мы маленькие, неповоротливые, да ещё и шумные.

– Самая подходящая цель для раззадоренной толпы, – вклинивается Лолло-лолло. – Даже миролюбивые квадлинги иной раз заводятся. Вот потеха-то.

– А если бы прибежали другие люди? И узнали бы, что вы… э-э… ищете тут пропитание.

Нери-нери кривит мордочку круговым движением мохнатого рыльца.

– Даже Лолло-лолло, кривой на один глаз, мигом разобрал, что от тебя она помощи не дождётся. И…

– Я бы сделала всё, что в моих силах, но этого – не могла. Там же вода…

– Не перебивай. Я отвечаю на твои вопросы. Ты показалась нам какой-то странной разновидностью ходячего бамбука, визжащего во всё горло. Мы никогда не слышали, чтобы растение могло так вопить, да ещё и подпрыгивать. Так что нас скорее вело любопытство, чем доброта. Да и вы трое были там одни, без присмотра. Мы решили, что можно рискнуть. Вот теперь я честно сказала всё.

– Я не растение, – возражает Эльфи, не зная, стоит ли обижаться или, напротив, сожалеть, что это не так. Каково это – быть растением?

– Уверена? – ехидно переспрашивает Лолло-лолло. – А смахиваешь на удушающий плющ, как по мне.

– А что вы вообще здесь делаете? – возвращается к своим вопросам Эльфи. – Как живёте? Вас тут что, ну… целая колония? Почему притворяетесь обычными животными, которые не умеют говорить?

– Так безопаснее, – отвечает Нери-нери. – И мы, как видишь, вполне можем сойти за обычных. Вот тебе, боюсь, так не повезёт. Разве что вас сотни, таких же зелёных.

– Она могла бы сойти за болотную жижу, – говорит Лолло-лолло. Нери-нери запускает в него кедровой шишкой.

Эльфи не сбивается:

– Так кто вы? Племя? Группа? Просто кочуете вместе или целый народ? Я не понимаю. Вы могли бы понять друг друга с Обезьяной – если допустить, что бывают говорящие Обезьяны? Как вообще у вас всё устроено?

– Слишком ты настырная, – неодобрительно говорит Нери-нери. – Мы спасли твою сестру – вот и всё, что тебе нужно знать о нашем сообществе.

– Ладно уж. Мы – беглецы, – вдруг сообщает Лолло-лолло.

Нери-нери бодает его мордой.

– Что? – ворчливо огрызается он. – Это ты захотела тут остаться и поговорить с ней. И что, это разговор? Давай завязывать с этими увиливаниями.

Семейные распри – Эльфи это знакомо не понаслышке.

– О, это звучит интересно. Беглецы. Откуда вы бежите?

– Это тебя не касается, – рычит Нери-нери, но Лолло-лолло улыбается – если этот оскал можно назвать улыбкой.

– Если расскажем всё разом, сможем наконец убраться отсюда, – говорит он товарке. – Это и так рискованно: рассиживаться тут с этой малявкой, пусть даже она и не похожа на остальных. Ну, поговорим о том о сём – и в путь.

Он поворачивается к Эльфи:

– Мы пытались работать на пришлых из Изумрудного города, хотя толку от нас на строительстве этой здоровенной подавляющей дороги было мало. Наши лапы не годятся, чтобы укладывать кирпичи. Но когда нашли рубины – о, вот тут мы пришлись к месту. Нас наняли. Нам хорошо платили. Мы ведь ходим под упряжью – вот и возили повозки, гружённые корундом. Работники мы надёжные. Не страдаем чесоткой, как мулы, которых пригнали с севера.

– Лолло-лолло, может, хватит? – вмешивается Нери-нери. – Не сбивайся с мысли хоть раз в жизни. Да, нам платили удобной и сытой жизнью, но свободы у нас не было. Большинству наших сородичей этого было довольно. Но не нам.

– Но не тебе, – поправляет Лолло-лолло. – Я отлично жил в тепле и сытости. Но всё равно ушёл, потому что ты меня увела.

– О-о-о, прикуси язык, если тебе так хочется чего-нибудь горького. Я не стану этого терпеть. Теперь мы свободны, мы здесь; сегодня – наш день.

– Что значит «ваш день»? – спрашивает Эльфи.

– Просто день, – отвечает более волевая Скийоти. – Какой есть. День, когда можно дышать, следить за солнцем в небе, есть, и гадить, и искать тень для дневного сна, и – если повезёт – в полдень красть у людей еду. День, когда нам не угрожают стрелы охотников, хищные бегемоты и ядовитые змеи. День, когда можно поговорить с человеческим созданием, напоминающим побег плюща, и узнать что-то новое! И самое главное – в этот день нам не надо впрягаться в