Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Ты уверена, что Эльфи ничего не угрожает? Никакая информация, которую может раздобыть этот Унгер, не стоит риска, если у него окажутся какие-то грязные намерения в отношении моей дочери.

– Я же говорила, он человек женатый, – вздыхает Лей, которая предпочла бы сама снова выйти замуж (и нередко напоминает об этом своим постояльцам). – У него даже несколько семей по дальним болотам. Жёны и дети. Плодить-то детей любит, но все знают, что торговые дела ему важнее родительства.

– Может, и мне надо было в торговлю податься, – бурчит Фрекс.

– Если хоть намёк на что непотребное услышу, глаза ему ложкой выцарапаю! – возмущённо вклинивается няня. – Да ещё зубчатой, для грейпфрутов. Эльфи, ты, конечно, учись у него, у этого Унгера, но чтоб всё было пристойно! Что он тебе поручает? Мне надо знать про весь день, минута в минуту.

– Да ничего особенного. Кажется, тут скоро какой-то праздник, вроде Лурлинских святок, только называется иначе. Сэент или как-то так. Там зажигают свечи, готовят особую еду, ещё принято дарить друг другу подарки с крылышками. Странно. Унгер говорит, это, наверное, пошло от старой легенды о том, как первые квадлинги добрались сюда издалека, через смертоносные пески. В легенде говорится, что они прилетели – иначе бы никак не выжили.

– Всё та же суеверная дурь, – фыркает Фрекс, – такая же тухлая и пыльная, как набор баек о Лурлине. Даже в голову не бери. Сэент! Пустые хлопоты праздных и невежественных.

– Тебя самого прихлопнет Лурлина за твоё ехидство! – обещает няня. – Когда-нибудь, как руки у неё дойдут.

Эльфи продолжает:

– Унгер учит меня шить. Люди приходят со своими куколками, скрученными из сухих лоз, косточек и всего такого, а наша работа – вырезать крылышки и приделывать к ним. И даже если вначале такая кукла выглядит совсем мёртвой и бездушной – стоит пришить к ней крылья из мягкой узорчатой ткани, и она становится волшебной. Должна признаться: хоть я терпеть не могу игрушки и кукол, но в этом что-то есть.

– Я бы хотела такую, – говорит Несароза. – Крылатую игрушку. Крылатую Ниннакинс!

– Языческая чепуха. Искушение и пустая забава, – отрезает отец.

– Да пусть бы девочка порадовалась, – вступается Лей, которая прежде никак не комментировала правила, установленные в семействе Тропп. Фрекс морщится, но спорить с хозяйкой дома не рискует. Он поднимается и уходит из дома мрачно бродить по городку. Его попытки собрать хотя бы крошечную паству пока не увенчались успехом.

– Я тоже хочу куклу, – заявляет Панци. – Тогда я бы мог убивать её много-много раз, и она бы всё равно не умерла – она же и так мёртвая.

– Вы все больные на голову, – заключает няня. – И все заставляете меня переживать. Эльфи, если уж ты учишься вырезать крылья и шить, сшей мне парочку больших, на мой рост, ладно? Лучше всего из утреннего платья твоей матери – ведь её поступки и загнали меня в эту глушь. Уж я бы махнула отсюда, из этой грязищи, на покой, обратно в Колвен-Граундс. Ничего дурного не хочу сказать, – добавляет она в сторону Лей и с примирительным видом поджимая губы, – грязища здесь поприятнее, чем в других местах, но разве от этого лучше?..

37

Эльфи ещё дважды поднимается на холм, где во второй и последний раз видела Cкийоти. Зовёт их по именам, как запомнила, хотя, возможно, немного их коверкает:

– Лолло-лолло? Нери-нери!

Но не кричит во всё горло. Это некоторая уловка, попытка осторожно выманить беглецов из укрытия – вроде бы крик, но громким шёпотом. Заорав во всю мощь своих лёгких, она могла бы привлечь сюда полгорода. Но какой от этого прок Скийоти?

Так что, может, они и здесь, но не желают показываться снова. Они уже узнали от Эльфи всё, что хотели. Сами они ей ничем не обязаны. А чего ищет она? Их дружбы? Но что она знает о дружбе? Она едва понимает это слово.

Оба раза она возвращается в город поздно, опаздывает на работу, и Унгер встречает её колкостями. Ещё раз – и уговор сорвётся.

«Скийоти сами найдут меня, когда захотят», – заключает она про себя и возвращается к своим новым обязанностям.

Эльфи учится управляться с ножницами и иглой. Учится шить. Колет руки до крови. День за днём происходит что-то новое, но спустя несколько дней становится привычным. Пожалуй, даже однообразным. Её не покидает горячее желание каким-то непостижимым образом призвать Скийоти и разузнать побольше – о чём? Она и сама не знает.

Она даже не представляет, что ей предстоит узнать, – и это во многом подпитывает её волнение.

По крайней мере, искусством пунктуальности Эльфи овладевает быстро. Каждый день она приходит в лавку первой. Отпирает дверь ключом, спрятанным под каким-то каменным идолом в виде женщины с рыбьим хвостом вместо ног. Достаёт метлу и подметает веранду – да, метла и впрямь стала лучше её слушаться, как и предсказывал Унгер. Потом принимается за полы в салоне и мастерской.

Для починки, которой Унгер занимается в часы затишья, Эльфи раскладывает нитки по порядку цветов радуги – насколько получается. Некоторые трудности вызывают чёрный, серебряный, золотой и бронзовый. И розовый – он никак не желает казаться оттенком красного, хоть Унгер и твердит обратное. Белый всегда идёт в самом начале, слева, хотя бы об этом можно не задумываться. Но вот чёрный, на её взгляд, не противоположность белого – скорее нечто родственное ему. Унгера её восприятие цветов приводит в отчаяние.

Вечером накануне Унгер вытаскивает из запасов те рулоны тканей, которые по его замыслу понадобятся для работы на следующий день. Утром Эльфи по одному взваливает тяжёлые рулоны кричащих цветов на худое плечо и переносит их из подсобной комнаты в салон. Вставляет в резные держатели, встроенные в стену. Некоторых людей пьянит близость красоты, – о сплошной поток переплетающихся алых роз, спускающийся поверх сияющего лазурного пике! – но на Эльфи это зрелище не производит впечатления. Зато она охотно слушает птиц на деревьях за большим овальным окном, в котором до сих пор не заменили стекло. До прихода Унгера Эльфи даже приподнимает полупрозрачную ткань, чтобы птиц было ещё и видно. Она всякий раз надеется, что те залетят внутрь: ведь она вырезает крылья в подражание птичьим. Иногда птицы и впрямь влетают в дом, но, мечась в поисках выхода, пачкают мебель, и Унгера раздражает помёт.

Эльфи готовит ножницы, разметочный ролик и мерные ленты, кладёт их на