Злая: Детство - Грегори Магуайр

поступила бы так же. Если считать это повадкой Животных – может, и она в каком-то смысле Животное? Ресурсы нужно беречь. Она всегда будет пренебрегать светской болтовнёй: не только в Шизе, но и позже в Изумрудном городе – везде, всю жизнь. Пустая трата времени.

Эльфи наблюдает за Медведями, пока они не скрываются в подлеске. Потом встаёт и направляется вниз по склону, обратно в дом Лей Лейлаани, всем сердцем надеясь, что её исчезновение осталось незамеченным. Она защищает не только себя, но и – запоздалая утешительная мысль – Скийоти тоже. Ей пока не до конца понятна идея общения с врагом, но инстинкты говорят ей: берегись. Ради них, если не ради себя, берегись.

Когда Эльфи возвращается в их комнаты в просторном доме среди ветвей, няня уже роется в сундуках, извлекая длинные шали и нарядные платья, сохранённые в память о бедной Мелене. Относит их к окну, на свет, разглядывает швы. Вот платье с благотворительного бала, с яркими синими и лиловыми воланами, – как новенькое даже после долгого хранения в глухом сундуке.

– Не знаю, правда ли стоит с этим расставаться – с лоскутками, что остались от моей драгоценной куколки, – сетует няня. – Я ведь с пелёнок её растила. У меня и вовсе ничего от неё не останется, если я отдам тебе всё это для сделки с торговцем, Эльфи.

– Ну… у тебя есть я, и Несса, и Панци, – возражает Эльфи. – Мы тоже можем быть сувенирами – памятью о маме.

– Так это не одно и то же. Сувениры напоминают о благословенном счастье прошлого – причём молча. От них никак не ждёшь, что они станут огрызаться в ответ. А ты редко затыкаешься.

Эльфи пожимает плечами. Ну и что.

– А вот в этом платье была твоя мать в ту ночь, когда сбежала со своим избранником. Я берегла его, чтобы ты вышла в нём замуж.

– Тем более ничего страшного, потому что я замуж не выйду.

– Это говорит каждая девчонка в твоём возрасте. Ладно, нечего плакать о прошлом. Если старое приданое Мелены купит нам возможность сбежать из этой болотной глуши – пусть будет так. Может, я и таскала их с собой все эти годы, потому что чуяла: эти наряды когда-нибудь пригодятся. – Она начинает складывать платья, словно церковное облачение, но Эльфи выхватывает верхнее.

– Вот это старый торговец оценит. Обменяю его на сведения о Черепашьем Сердце. Что ещё ты нашла?

– Не раздавай всё подчистую, оставь что-то на чёрный день, – советует няня. И тут из-под шнуровки свёрнутого корсажа выскальзывает небольшой флакон с густой зелёной жидкостью. – Ах да, вспомнила, Мелена подарила мне это за службу семье, – поспешно бормочет няня, но Эльфи успевает схватить бутылочку.

– Это одеколон? – спрашивает она.

Няня, прищурившись, смотрит на Эльфи:

– Это что-то вроде бромида. Когда чувствуешь себя особенно паршиво. Твоя мать пила его по капельке, осторожно. Тебе это незачем, Эльфи.

– И тебе незачем, – парирует девочка. И тут уж няне нечего возразить.

Она со вздохом наблюдает, как Эльфи прячет флакон в карман.

– Вот бы нам, наконец, закончить эту бездарную погоню за искуплением – глядишь, перебрались бы в места посуше. Может, и твоя беда от плесени, уж не знаю. Ладно, постарайся сбагрить это пышное старьё за какую-нибудь полезную информацию. Твой отец и не заметит, что платье пропало, – мирские дела его не волнуют. Ты уж окажи нам всем услугу, Эльфи: выторгуй что-нибудь стоящее.

Эльфи отправляется в лавку торговца, расположенную в ветвях дерева. Подозрительный старикашка упаковывает какой-то заказ в свободную обёртку из плетёного тростника. Снаружи, на веранде, ждёт симпатичный юноша, со скучающим видом покуривая папироску из пергенея. Он вроде бы ненамного старше Эльфи. А может, и намного – кто их разберёт, этих человеческих самцов.

– Так значит, это не просто сплетни, и ты правда существуешь, – протягивает молодой покупатель, разглядывая Эльфи. – Говорящая спаржа на ножках.

– Я пришла поговорить с хозяином, – огрызается она, а про себя думает: «Ну вот за такого я бы не вышла, что бы ни случилось, – он бы только насмехался надо мной и вот только что это доказал».

Она дожидается завершения сделки – покупатель неторопливо удаляется – и после этого говорит торговцу:

– У меня для вас предложение.

Бухает на прилавок красного дерева четырёхугольный свёрток ткани и озвучивает условия: дома есть ещё один, в таком же состоянии.

– Узорчатый шёлк… – бормочет торговец, на ощупь оценивая тонкость выделки. – Уже не в моде. Не стоит почти ни гроша. Впрочем, пожалуй, я его возьму. Что до ваших розысков – дело непростое, потребует времени. Могу попытаться, но не обещаю, что непременно найду вашего Черепашье Сердце. Этого Челоону.

– Эм, сам он мёртв, его вы точно не найдёте. Я вам уже говорила. Нам нужно отыскать его клан или племя. В обмен на эту ткань.

– Если остальные вещи, о которых ты упоминала, в не худшем состоянии, это будет честная плата за мои труды. Но договор останется в силе, даже если все зацепки окажутся пустыми. Иными словами, назад пути не будет.

– Я принесу второе платье сегодня или завтра. Ну что, мы в расчёте?

Он замолкает и задумчиво прикладывает палец к поджатым губам. Эльфи почти слышит, как в его голове роятся мысли.

– Не совсем, – наконец говорит он. – Остаётся ещё разбитое окно.

– Я тут ни при чём!

– Слушай. Я видел того бородача – который поджидал тебя там, внизу. Видел, как вы поспешно ушли. Кто-то из вас должен возместить ущерб. Так заведено у нас в Оввельсе. Поработай у меня несколько недель. Будешь продавщицей в лавке. У меня в этом году нет работников, а я, между прочим, не молодею. Отработаешь стоимость нового окна, помогая в праздники. Скоро начнётся горячая пора.

Он дёргает плечом в сторону оконного проёма. Он затянут тканью бледно-сливового цвета, с нашитыми кое-где сушёными зеленными жемчужинами – точно улитки на шелковице. На просвет видно, что рама у этого окна необычная: не прямоугольная, а в виде скошенного овала, точно большой глаз, с одной стороны слегка прикрытый веком. По углам рамы вставлены несколько кусков чистого стекла, чтобы конструкция держалась. Разбилась только центральная часть, сам глаз.

– Мне придётся спросить у отца насчёт работы. Скорее всего, он не разрешит.

– Сделка двойная. Я не возьму ткань и не стану искать твоего этого… Черепашье Сердце, если ты не согласишься помочь мне хотя бы немного. Работников нынче не найдёшь, а одному мне уже тяжеловато.

– Я ничего не смыслю в тканях, и, мгм, мне это совершенно не интересно.

– А я