Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Огонь открывать только по моей команде! — мой голос разнесся по внутреннему каналу связи. — Экономить патроны! Бьем только по крупным скоплениям и огневым точкам!

— Минометчики — я переключился на другой канал. — Данные для стрельбы получили?

— Так точно, командир, — ответил командир нашей мини батареи. — Квадрат семнадцать-дельта. Как только они закончат окапываться, накроем их первым же залпом.

— Действуйте.

Я снова посмотрел в бинокль. Японцы, очевидно, считали, что находятся на безопасном расстоянии. Они работали без спешки, уверенные в своем превосходстве. Судя по всему не знали, что в нашем распоряжении теперь были не только их собственные пулеметы, но и точные карты с пристрелянными позициями, которые я притащил из их же штаба.

— Первая пошла! — доложил минометчик.

Я услышал за спиной характерный, глухой хлопок, с которым мина покидает ствол, затем еще несколько. Я прильнул к окулярам бинокля, затаив дыхание. Несколько секунд томительного ожидания, и…

На вершине холма, там, где только что суетились японские солдаты, взметнулись три фонтана земли и огня. Я четко увидел, как несколько фигурок разлетелись в стороны, как кегли. На японских позициях на мгновение воцарилась паника, солдаты бросились врассыпную.

Японцы ответили почти сразу. Их уцелевшие минометы открыли беглый огонь по стенам форта. Первые мины со свистом пронеслись над нашими головами и взорвались во внутреннем дворе. Осколки срикошетили от камней.

— Всем в укрытия! На стенах только наблюдатели!

Началась артиллерийская дуэль, в которой у нас было меньше стволов, но больше точности. Через полчаса такой перестрелки японцы, видимо, поняли, что издалека нас не взять, и, наконец, пошли в атаку.

— Внимание! — произнес в эфир наблюдатель с южной башни. — Движение в ущелье! Противник идет на штурм!

Я перебежал на южную стену, картина была впечатляющей. Из узкого ущелья, которое вело прямо к нашим воротам, волна за волной, перебежками от укрытия к укрытию, двигалась японская пехота. Их было много, не меньше двух рот.

— Подпустить ближе!

Курсанты, залегшие на стенах, вцепились в свои автоматы. Напряжение было почти осязаемым. Они ждали, пока враг войдет в зону уверенного поражения. Когда до первых японских солдат оставалось не больше сотни метров, я скомандовал:

— Огонь!

Стены форта ожили, полсотни автоматов, четыре тяжелых пулемета и несколько ручных гранатометов, все это обрушилось на атакующую цепь. Свинцовый ливень буквально смел первые ряды японцев. Они падали, косимые очередями, но на их место вставали другие. Они упорно, с фанатичной решимостью, лезли вперед, стреляя на ходу.

Пули щелкали по камням вокруг, выбивая каменную крошку, которая больно секла лицо. Один из курсантов рядом со мной вскрикнул и осел, схватившись за плечо. К нему тут же подскочили два санитара и, подхватив под руки, утащили в укрытие.

Бой кипел, японцы несли тяжелые потери, но их было слишком много. Они подобрались уже на сто метров. Отдельные группы, добравшись до «мертвой зоны» у подножия стен, начали забрасывать нас гранатами. Несколько взрывов прогремело прямо на стене, ранив нескольких защитников.

— В укрытие! — я сам едва успел пригнуться, как над головой просвистели осколки.

Японцы, воспользовавшись замешательством, рванулись к воротам, пытаясь заложить под них подрывной заряд.

— Не дать им подойти к воротам! — я выхватил из-за пояса гранату, выдернул чеку и швырнул ее вниз. Следом за моей полетели еще несколько. Взрывы разметали атакующую группу. Но это была лишь временная передышка.

Потеряв не меньше двух взводов, японцы откатились назад. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на поле боя. Это была лишь первая волна, маленькая, локальная победа. Я знал, что за ней последует вторая, третья, еще более яростная и кровавая. Но сейчас, в этот момент, мы были победителями.

* * *

Японцы, получив кровавый щелчок по носу, отошли, чтобы перегруппироваться и, без сомнения, подготовить новый, еще более сокрушительный удар. Тишина, наступившая после оглушительного грохота боя, давила на уши. Было слышно лишь, как завывает ветер в бойницах, да стоны раненых, доносящиеся из лазарета.

Солнце, выглянувшее на пару часов из-за рваных облаков, начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые, тревожные тона. Следующие сутки прошли в лихорадочной, молчаливой подготовке. Никто не тешил себя иллюзиями. Все понимали: это была лишь прелюдия, настоящий ад был еще впереди.

Мои курсанты, повзрослевшие за несколько дней лет на десять, работали без понуканий. Таскали камни и мешки с песком, укрепляя позиции, создавали дополнительные стрелковые ячейки во дворе на случай прорыва, чистили оружие.

Японцы тоже не теряли времени даром, кольцо осады сжималось. Теперь они не просто сидели на окрестных холмах, строили настоящую осадную линию: рыли траншеи в полный профиль, оборудовали блиндажи, подтаскивали по ночам, под прикрытием темноты, все, что у них еще могло стрелять. Снайперы с обеих сторон играли в смертельную игру, кто найдет быстрее коллегу. Пока счет на табло радовал каждого из нас. Неопытность наших стрелков неплохо компенсировалась самим комплексом, позволявший стрелять точнее и дальше. В итоге наши парни завалили японского снайпера и еще десяток солдат на позициях, то неосторожно решил подняться во весь рост.

Я несколько раз пытался отправить на вылазку небольшие диверсионные группы. Хотел повторить свой ночной успех, побеспокоить их в тылу, нарушить коммуникации. Но все было тщетно, японцы извлекли урок из своих ошибок. Периметр теперь был опутан сетью секретов, растяжек и сигнальных мин. Каждая моя группа натыкалась на плотное охранение и, понеся потери, вынуждена была возвращаться. Враг больше не был беспечным, стал максимально осторожным и очень внимательным. Мы оказались заперты в каменной ловушке, и с каждым часом эта ловушка становилась все теснее.

Вечером второго дня, когда последние лучи заката окрасили в кровавый цвет вершины далеких сопок, я сидел в своем импровизированном штабе и смотрел на карту. Рядом, закинув ногу на ногу и лениво покачивая хвостом, на краю стола сидела Алиса в виде чиби-версии себя.

— Плохи наши дела, хозяин, — произнесла она, нарушив тишину. Ее голос был лишен обычного сарказма, в нем слышались тревожные нотки. — Я просканировала активность, японцы готовятся к финальному штурму. И я засекла повышенную концентрацию Пыли в их лагере.

— Кинетики, — кивнул ей. — Они бросят в бой своих лучших спецов.

Я потер виски, голова гудела от усталости и постоянного напряжения. Мы были в западне, боеприпасов на затяжной бой хватит с трудом. Люди вымотаны до предела, раненых и убитых становилось все больше, как ни крути, против нас был