Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

В этот момент в штаб вошел Грушин. Он молча подошел к столу и положил передо мной несколько писем, перевязанных бинтом.

— Это парни просили передать, — тихо сказал он. — Чтобы ты отправил родным, когда все закончится…

Я посмотрел на эти неказистые, сложенные треугольниками листочки. Последние слова, которые эти мальчишки, так и не успевшие стать мужчинами, писали своим матерям и невестам. Я почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

— Они не дураки, командир, — так же тихо произнес Семен. — Все всё понимают. Но никто не собирается сдаваться. Умрем, так с музыкой, заберем с собой как можно больше этих узкоглазых.

Он развернулся и пошел к выходу. У самой двери он остановился.

— Знаешь, командир, — сказал Грушин, не оборачиваясь. — О чем бы я сейчас жалел, если бы это был мой последний день? О том, что так и не попробовал тот подаренный Воронцовым коньяк, что у тебя в кабинете стоит. Говорят, столетней выдержки…

И он вышел, оставив меня одного с этими письмами и своими мыслями. Я взял одно письмо в руки. На нем корявым почерком был выведен адресат… Нет! Я не мог позволить им умереть, должен был что-то придумать. Должен был быть хоть какой-то выход.

Я ударил кулаком по столу. Проклятье! Неужели это все? Неужели так все и закончится? В этой забытой богом дыре, на этом проклятом острове? Я вспомнил Елену, ее улыбку, ее глаза. Вспомнил отца, которому обещал вернуться.

И в этот момент, когда отчаяние уже почти поглотило меня, на одном из мониторов, который Алиса использовала для сканирования эфира, что-то мигнуло. Слабый, едва заметный всплеск на нестандартной зашифрованной частоте.

— Что это⁈ — я подался вперед, вглядываясь в экран.

— Не знаю, — ответила Алиса — Сигнал очень слабый и прерывистый.

— Откуда идет?

— Со другой стороны острова, там, предположительно штаб полка.

Сигнал пропал, но надежда, слабая и трепетная, как пламя свечи на ветру, вспыхнула в моей душе.

* * *

На базе Особого Корпуса рядом с Владивостоком царила лихорадочная деятельность. Князь Барятинский, осунувшийся, с красными от бессонницы глазами, уже вторые сутки не покидал своего поста. Он стоял у гигантской голографической карты, на которой багровым, пульсирующим пятном горел район Курильских островов, эпицентр пылевого шторма.

— Что с погодой⁈ — его голос, обычно спокойный и чуть насмешливый, теперь срывался на рык.

— Шторм ослабевает, ваше сиятельство, — доложил метеоролог. — Циклон смещается на восток. По нашим прогнозам, через три-четыре часа в районе острова Удачи установится летная погода.

— Три часа⁈ — Барятинский обернулся к полковнику Арсеньеву, который стоял рядом, такой же измотанный и почерневший. — У нас нет трех часов! У нас даже лишних десяти минут нет!

— Полная боевая готовность! — произнес князь. — Начинайте грузить штурмовые роты! Первая группа кораблей взлетает, как только появится «окно» в шторме! Мне плевать на риск!

— Но, ваше сиятельство, — попытался возразить Арсеньев, — это может быть самоубийством. Если они попадут в хвост циклона…

— Риск, полковник, это то, что капитан Строганов со своими мальчишками сидит там в полном окружении! — отрезал Барятинский. — А наш долг вытащить их оттуда. Живыми или мертвыми… Я вырежу всех на том острове, кто не носит нашу форму!

В этот момент в штаб вбежал дежурный офицер с планшетом в руках.

— Ваше сиятельство! Данные от морской разведки! Два неопознанных корабля движутся курсом на остров Удачи!

На главный экран немедленно вывели изображение с разведчика. Два темных силуэта, похожие на грузовые суда, шли наперерез остаткам шторма.

— Японцы, — удивленно произнес Арсеньев. — Что они там забыли?

— Заметают следы, — мрачно ответил князь. — Они не могут допустить, чтобы кто-то нашел доказательства присутствия целого полка на острове. Идут туда, чтобы забрать своих, а может, и «помочь» нашему батальону исчезнуть без следа.

Он на мгновение задумался, его пальцы нервно барабанили по краю стола.

— Приказ флоту! — его решение было мгновенным. — Закрыть этот район для судоходства. Любое судно, вошедшее в квадрат без нашего разрешения, считать вражеским. Этим двоим — приказ немедленно лечь в дрейф и ждать досмотровую группу. В случае неповиновения, открывать огонь на поражение. Потопить без жалости.

— Но это же… международный скандал! — ахнул Арсеньев.

— Скандал будет, когда мы представим миру доказательства того, что японцы в мирное время вырезали целый батальон наших курсантов! — отрезал Барятинский. — А теперь выполнять!

Через час, когда первые лучи рассвета пробились сквозь тучи, с аэродрома, сотрясая землю ревом двигателей, начала подниматься первая волна спасательной эскадры. Пять стремительных «Валькирий», набитых под завязку элитными бойцами Корпуса.

Князь Барятинский стоял на командной вышке и провожал их взглядом. Он смотрел, как они исчезают в облаках, и чувствовал, как по спине струится холодный пот. Он сделал все, что мог, теперь все зависело от скорости. От того, кто окажется быстрее: его штурмовики, летящие на помощь, или японский полк, который, он был в этом уверен, именно в эти минуты начинал свой решающий штурм.

Глава 11

Рассвет на этом проклятом острове не принес с собой ни тепла, ни надежды. Он лишь неохотно разогнал ночную тьму, сменив ее на унылое, серое марево, в котором небо было неотличимо от свинцовых вод Охотского моря. Ветер, немного успокоившийся за ночь, снова начал набирать силу, его заунывный вой в бойницах старого форта звучал как погребальная песнь.

На стенах царила тишина. Триста шестьдесят два человека, что остались от сводного батальона курсантов, молча занимали свои позиции. Никто не разговаривал, никто не шутил. За последние дни они повзрослели на целую жизнь. Они смотрели на раскинувшийся перед ними пейзаж, испещренный воронками и телами, и ждали.

А враг не заставил себя долго ждать. С первыми лучами солнца, едва пробившимися сквозь плотную пелену облаков, японские позиции ожили. Словно муравьи, они высыпали из своих нор, занимая исходные рубежи для атаки. Больше не было никакой скрытности и маскировки. Это была демонстрация силы, открытое и наглое заявление: «Мы идем за вами, и ничто нас не остановит».

На холмах, окружавших форт ожили минометные батареи. В ущельях и лощинах концентрировались штурмовые группы. На самых выгодных позициях оборудовали свои лежки снайперы и пулеметчики. Кольцо осады, и без того плотное, сжалось до предела.

Кирилл стоял на центральной