Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

корабля в каждой. Пеленг… Прошу прощения – примерный, так как измерить нечем. Пеленг на цели – сто шестьдесят, сто восемьдесят, двести. Цели перестраиваются для атаки. Перестроение – вертикальное. Боец два-два семнадцать доклад закончил!

– Отменно… – Офицер, немного озадаченный моим докладом, качает головой:

– А вы, мн-эээ… эээ… два-два-семнадцать, не из рулевых? В прошло… – Тут до него доходит смысл, и штурман бледнеет на глазах.

– Прошу разрешения продолжить? – Чуть подаюсь вперёд, и видя отсутствие реакции продолжаю, вбивая ещё один гвоздь в его голову:

– Цели имеют красный цвет. Утверждать наверняка не берусь, – чуть расслабившись, развожу руками:

– Но мне так показалось.

– Красный?!

Вот теперь его проняло на все сто. Дёрнувшись, офицер попытался сделать сразу несколько дел сразу – кивнув мне, он начал быстро разворачиваться, несомненно, собираясь рвануть с докладом к своему начальнику, но уже в следующую секунду, споткнувшись о невысокий порожек, едва не грохнулся на палубу. От падения его спас охранник – тот самый, что грозил мне пистолетом. Рванувшись вслед за падавшим телом, он успел-таки поймать его за брючной ремень, отчего штурман сдавленно пискнул, едва не сложившись в двое.

– Эээ… Благодарю, – кивнув бойцу и поправив куртку, он посмотрел вниз, осторожно переступая порог.

– Если выживем, – это уже относилось ко мне: – Заберу вас к себе. Обещаю.

Последнее он уже выкрикнул практически на бегу, несясь прочь от нас.

– Вас… К себе… – первый охранник окинул меня недовольным взглядом:

– Это что ж получается – глядишь, и нам тебе кланяться придётся? А, два-два?

Ответить не успеваю – палуба уходит из-под ног, и, практически одновременно с этим, из динамиков на нас обрушивается Вельш.

– Друзья! Мои братья! Да, я не оговорился – мои братья! К вам обращаюсь я в эту трудную минуту! – Князь на миг смолк, переводя дух, ну а я, успев отойти от охранников, приваливаюсь к переборке.

Ого! Значит, как жаренным запахло, так мы уже и друзья, и братья? А конкретно наш князюшка перетрусил, раз до такого обращения дошёл.

– Не буду скрывать – дела наши плохи. – Продолжил Вельш: – Нас преследуют сразу шесть бандитов. Они более скоростные, а у нас, – снова небольшая пауза:

– А у нас выбито две трети бойцов. Но погибли наши братья не зря! Да! Своими смертями они дали нам шанс! Мы уйдём! Белый Гром сейчас легче, машины исправны – и мы обязательно оторвёмся от пиратов, как бы те не старались настичь нас! Сейчас, в эту сложную минуту, я хочу обратиться к своим братьям! – Он делает паузу, нагнетая момент и продолжает, когда ожидание становится нестерпимым:

– Прошу всех, отложив прежние распри и предрассудки, сплотиться ради единственной цели! Нашего выживания! Приказываю… Нет, прошу, – тон князя смягчился: – Прошу вас, друзья. Прошу не как князь, а как брат – брата. Прошу всех, кроме штурманов и рулевых, разбиться на группы для работ у котлов. Старшими будут кочегары и вместе! – Возвысил он голос: – Только вместе, плечом к плечу, мы вырвемся из этой подлой засады! – Новая пауза:

– Моя семья – мой экипаж! Сегодня мы все стали братьями, и отныне так будет всегда! Все, на борту! И даже два-два, подавший всем нам пример! Именно два-два, добровольно взявшийся исполнять обязанности кормового наблюдателя, первым увидел угрозу нашей семье! Увидел, опознал и предупредил всех нас! Так будем же едины! Вперёд, товарищи! Вперёд, братья! Мы – одна семья! Мы – победим!

Вельш смолк, ну а я, отлипнув от переборки, двинулся в сторону нашего отсека, по старой привычке прокручивая в голове только что услышанное.

Братья? Ага, как же. Так и поверил. Ясно же – стоит угрозе миновать, как всё старое, всё то, что наш князь только что предлагал отбросить и забыть, вернётся на место. Забавно, конечно, что именно меня сделали героем дня, эдаким халифом на час, но сто против одного – вырваться из своего статуса мне не удастся.

– Внимание по кораблю! – Сочный голос Екануса заставил меня замереть на месте:

– Народ! Мужики! Тут дело такое, – и он тоже принялся играть в демократию: – Вцепились в нас сильно – идём самым полным, но оторваться не получается, – послышался тяжёлый вздох: – Тяжёлые мы. Я проложил курс к южной оконечности Перена, там их патрульный флот, но нас нагонят раньше, – ещё один вздох, пауза, новый вздох и:

– В общем, корабль нужно облегчить. Всё за борт. Всё! Жратву – лучше быть живым, и голодным, чем мёртвым и сытым. Всё личное барахло – мертвецам оно не к чему, пули – стрелять безтолку, их больше. Короче! Всё, совершенно всё – за борт. Сейчас откроют стрелковые палубы – туда всё несите и выбрасывайте. Давай, народ, шевелись!

Однако…

А серьёзно они забегали. Просить рядовых выбросить с трудом нажитое добро – это я вам скажу повод. Для беспокойства. Значит наши дела и вправду плохи. Хм… Интересно, что с обстановкой каюты князюшки нашего сделают? Тоже за борт? Говорят, что мебель там – ого-го какая. Резная, с позолотой. Хм… Нет, действительно интересно – полетит она за борт, или нет?!

Быстро прикидываю план корабля.

Ага… Если и выбрасывать дорогущее барахло, то проще с нашего, то есть левого борта. Ближе тащить.

Посмотрим? Всё одно делать нечего.

Когда я выбираюсь на наш огрызок, то там уже полно народу. Я про два-два. Столпившись у края, мы наблюдаем за тем, как стрелки, инженеры, механики, выстроившись цепочкой, споро передают друг другу ящики, мешки, баулы, спеша выполнить просьбу отцов-командиров.

– Эй?! Чего лыбитесь?! – Один из инженеров, подскочив к началу лесенки, что ведёт с палубя два на наш огрызок, принимается колдовать над замками креплений.

Что-то щёлкает, потом ещё раз, а когда он выпрямившись отходит в сторону, нижний её край принимается царапать палубу, лишившись креплений.

– Поднимайте! – Это уже адресовано нам, и мы, недоумённо переглянувшись, берёмся за поручни.

– Ну! Дружно! Приподняли! – Инженер, отойдя ещё дальше машет рукой:

– Вытаскивайте из креплений – она просто вставлена в пазы! Навались! При-по-дня-ли!

Скрипя, крепёжные штыри покидают насиженные места, а ещё через мгновенье длинное тело трапа с грохотом валится на настил палубы два, чтобы ещё спустя несколько секунд исчезнуть в синеве за бортом.

– Смотри-ка, – толкает меня в бок Двадцатый: – Они и ружья выбрасывают?!

И действительно, в руках людей мелькают стволы, подаваемые из арсенала.

– А отбиваться? Отстреливаться? Чем? Не, я не… – Договорить он не успевает – вдоль борта проносится волна дребезга сигнальных колоколов, а ещё мгновения спустя замершие фигурки бойцов – тех самых, что только что передавали из рук в руки стволы, валятся на палубу, принявшуюся опускаться