Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

а пропеллеры – тут я не поверил своим глазам, принялись отдаляться от кормы, вытягивая за собой длинные палки осей. Не прошло и пол минуты, как они оба, уподобляясь огромный цветкам, закружились за кормой нашего дирижабля, медленно спускаясь вниз. Зрелище было настолько завораживающим, что я, цепляясь за стойки лееров подполз к краю, провожая взглядом плавное парение этих махин.

И не только провожая! Но и встречая новый вид, пришедший на смену до чёртиков надоевшей синеве.

Внизу, убегая от меня, распластавшегося на палубе, убегала зелёная стена леса, редко где разрываемая лентами нешироких речушек и блямбами озёр. Один раз мне показалось, что по глади озера плыла короткая чёрточка лодки, но Белый Гром двигался так быстро и высоко, что увиденное могло оказаться лишь игрой воображения моряка, истосковавшегося по земле.

Долго любоваться столь желанным пейзажем мне не удалось. Казалось – вот только увидел, только начал присматриваться, различая детали и…

И новый звук подбрасывает меня над палубой, заполняя вены адреналином.

Шипение.

Долгое, недоступное ни одной змее, оно тянулось и тянулось, наполняя всё тело неприятным зудом. Разгадка пришла снизу, когда я, зажав уши руками и сжавшись в комок, рухнул на колени готовясь обматерить всё Сущее, с его дебильными богами и не менее дебильными людьми. Подо мной, перекрывая вид на красоты пробегавшего пейзажа, тянулся быстро расширявшийся белый хвост.

Пар?

Решили стравить давление? Но как? Клапаны же того? Или – расклепали?

Подтверждая мою догадку, принялся стихать рокот движков, за всё это время уже ставший привычной деталью окружения.

Значит – расклепали и сейчас скидывают давление, уберегая Белый Гром от взрыва при аварийной посадке. А камни сак? Неужто и с дверцами топок справились?

Если так, то хорошо – с погашенным огнём посадка будет безопасной, и, пожалуй, мои шансы на выживание смогут чуть подрасти, отрываясь от нулевой отметки.

Новый звук, больше походивший на свист паровозного, или корабельного гудка, всё же вырвал из меня давно заготовленный поток ругательств, слова и термины которого были позаимствованы сразу из нескольких реальностей.

В отличии от парового, этот хвост раскрылся над моей головой и был цвета морской волны, в которой ту тут, то там вспыхивали, быстро угасая, разноцветные звёздочки.

Наверное, стой я на земле, или, ещё лучше, развалясь на берегу реки, с чем-то приятно-прохладно-освежающим в руке, я был бы в восторге от открывшейся мне картины. Даже, вполне возможно, и изобразил бы нечто эдакое, соответствующее моменту. А что? Художник я, или где? Пробовал ведь уже, и ничего, вполне прилично получалось.

Ну, на мой вкус.

Нет, положа руку на сердце, зрелище и вправду было красивым – над сочной зеленью тропического леса, нёсся, распугивая цветастых птиц, тёмный овал подраненного дирижабля, оставляя за кормой длинный, белоснежный след. Ещё один мазок, и над кораблём возникает трепещущий флаг, подобный сине-зелёному шарфу, что повязала на руку своего рыцаря прекрасная дама сердца. Разрываемый напором ветра, теряющий быстро тающие в воздухе куски, он, как символ вечной любви, возрождается вновь и вновь, несмотря на все старания своего эфемерного врага.

Хм… А может и вправду? А ну нафиг всё это? Стану художником, поселюсь на небольшом хамуле и…

Деревья, принявшиеся уж слишком резко надвигаться на меня, мигом выбросили из головы все подобные мысли, а ещё мигом спустя, палуба резко наклонилась к корме, заставляя меня что было сил вцепиться в прутья лееров.

– Вот же сука! Тварь! – Принялся я материть Вельша, в глубине души понимая правильность этого манёвра. Дирижабль задирал нос, готовясь начать торможение кормой и я, будь в рубке, поступил бы точно также, но!

Но, чёрт возьми!

Я же не в рубке!

А оказаться размазанным в фарш, при столкновении кормы, и моего огрызка с толстенными стволами – уж увольте, в мои планы подобное не входит.

Изловчившись, подтягиваю к себе цилиндр с ремнями, тот самый, пиратский. Воды в нём почти нет, выпил всю, а значит о смягчении падения реактивной струёй можно забыть.

Остаётся метатель.

Он заряжен, наконечник на месте и единственное, что меня тревожит, это вода. Хватит ли тех крох, что ещё остались, на полноценный выстрел?

Но выбора у меня нет. Всё же лучше рискнуть, чем сидеть и ждать, пока сминаемые конструкции разотрут мою тушку в своих объятьях.

Прицепить на руку. Помогаю себе зубами и…

Есть!

Ремни затянуты.

Теперь – добраться до края платформы. Падать прямо назад, оно, конечно, проще, но вот оказаться закопанным разрытой при падении землёй, или огрести по голове стволами и сучьями, не, такого желания у меня нет.

Добрался.

Фух…

Переходим к главной части.

Осторожно выглядываю из-за края борта и тут же прячусь назад, спасая себя от плотной стены листвы, начавший проносится мимо меня. Ещё секунда и влажный хруст возвещает о начале торможения, чтобы ещё мигом спустя дополниться протестующим криком корабельных конструкций, совсем несогласных с таким поворотом дел.

Короткий удар едва не сбрасывает меня с лееров, а в следующий момент зелень начинает отдаляться.

Дали козла?

Похоже.

Зелень приближается, я сжимаюсь, готовясь к новому удару, но, внезапно, деревья расступаются, а вместо них проявляется водная гладь.

Шанс?

Нет! Исключено!

На такой скорости меня если и не размажет, то вырубит точно.

Подтверждая мою догадку, Белый Гром снова принимается стонать, но теперь к плачу конструкций добавляется треск тех, что, не сдержав напора, лопаются, выбывая из игры. Ещё несколько секунд и палуба, вдоль которой я вишу, цепляясь за стойки лееров, начинает медленно выпрямляться, наполняя всё моё существо паникой.

Конец! Пошла деформация корпуса!

Если не спрыгну, то – всё!

Выглянув из-за края, вижу быстро растущую стену деревьев, растущих, как мне показалось, прямо из воды и решаюсь.

Вскидываю левую руку, нацеливаюсь на ствол одного из деревьев… Выдох…

Набольшая кнопка на выступе цилиндра щёлкает, утапливаясь в гнездо, на миг по локтю бьёт отдача выстрела, кулак обжигает паром, но все эти неудобства просто мелочь на фоне сильнейшего рывка, едва не вырвавшего из плеча несчастную конечность.

Боль пробивает всё тело, сквозь её пелену замечаю несущуюся подо мной водную гладь и едва успеваю сжаться в комок, прикрывая лицо правой рукой, прежде чем врезаюсь в плотное переплетение ветвей.

Сколько веток, сучьев и всего прочего я проломал, летя сквозь зелёную мешанину – не знаю.

По моим ощущениям после меня должна была остаться солидная просека, но когда я, придя в себя, принялся огладываться по сторонам, то повсюду, куда бы я не направил свой взгляд, меня встречала совершенно нетронутая зелень листвы.

– Что ж… – Скинув наземь изодранную в