Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Пока я рассуждал, пират, уже полностью развернувшись, поплыл прочь, быстро уменьшаясь в размерах, а из динамиков послышался голос Вельша.

– Друзья! Мы – победили! Враг пробовал нас на зуб, но мы оказались крепче! Он бежит, поняв тщетность своих усилий! Ура!

Восторженный рёв, раздавшийся внутри корабля, был слышен и снаружи, отчего я саркастически хмыкнул. Ага, не по зубам. Как же, как же.

– Но победа далась нам нелегко, – продолжил князь, когда вопли стихли: – Многие погибли. Да! Мы будем их помнить и Самул, когда придёт время, соберёт нас для общей поминальной молитвы. В своё время, – голос князя, вновь набрал силу:

– Да, друзья! В своё время! Хоть мы и победили, но наш дом тяжко пострадал в этой схватке. Подлые удары бандита повредили фундаменты котлов, отчего те перешли на нештатный режим работы. Доступа к топкам – нет. Клапана мы сами заклинили перед боем. – Вельш сделал паузу, переводя дух, а я присвистнул.

Ого! А вот это и вправду серьёзно. Топки, перед началом столкновения, были забиты камнем сак – помните просьбу князя о помощи кочегарам? Значит сейчас котлы пашут на всю мощь, только воду подливай, да пар стравливай. Хотя нет – стравливать нельзя, немедленно поправляю себя. Пар – это вода, не будет её – всё, конец – рванёт так, что и мокрого места, прошу прощения за неудачный каламбур, не останется. И, плюсом, мы сейчас лёгкие.

Хм…

А вот интересно – с какой скоростью и куда мы прём?

Динамики оживают вновь и Вельш, словно угадав мои мысли, продолжает:

– Сейчас вы все обеспокоены вопросом – куда мы движемся. Отвечаю. Наш Белый Гром держит курс на ближайший хамул. Хозяин Тропы мне доложил, что бой отнёс нас сильно северо-западнее Перена и сейчас мы приближаемся к Тропе Крови, имея на севере Т'чан. Скорость…

На правом борту что-то протяжно заныло, хрустнуло, заглушая голос князя, корабль вздрогнул и я, вжавшийся в свою щель, заметил, как мимо пронеслось что-то крупное, похожее на смятый прямоугольник с небольшими, скрученными хвостами, торчащими из боков.

Кусок брони отвалился, не выдержав напора воздуха?

Возможно.

Корпус и так на ладан дышит, так что ничего удивительного, раз броня посыпалась.

– Но ничего страшного! – Продолжил Вельш: – Острова тропы – часть Т'чан, а к нам – Урийцам, Т'чанцы относятся хорошо. Вы сами это знаете. А потому – приказываю! – Небольшая пауза, за время которой палуба подо мной приобрела отчётливый крен, задирая правый борт. Ну да – он же легче стал, скинув столько брони.

– Все на правый борт! – Судя по всему, произошедшее напугало нашего князя не на шутку. Вся доброжелательность и учтивость, вот только что наполнявшая его голос, испарилась за какие-то доли секунды.

– Бегом! – Взвизгнул Вельш: – Быстро, твари ленивые! Старшим! Стрелять на месте кто не пойдёт! Ну же!

Резкий щелчок обозначил конец трансляции, а уже через минуту палуба начала опускаться, принимая нормальное, горизонтальное положение.

Фух…

Чуть расслабляюсь.

М-да… Продолжи крен расти, и кто знает – к чему подобное могло бы привести. Как минимум – к разрушению фундаментов топок, не рассчитанных на такие нагрузки. А дальше всё – конец. Рассыпается фундамент, выворачивая крепёж топок, те падают, ломая коммуникации и рассыпая по трюму горящие камни сак, ещё немного – и всё, охваченный огнём дирижабль начинает свой путь туда, куда совсем недавно отправились выброшенные князем люди. Это, замечу, быстрая смерть. Куда хуже другой вариант, при котором котлы просто пробьют борт и вывалятся наружу, сохранив пламя в своём брюхе. При таком раскладе, Белый Гром, свечкой рванёт вверх, стремясь к Ледяному Кольцу, обещая выжившим мучительную смерть от холода. Как по мне, то уж лучше быстро сгореть, чем медленно замерзать, хватая растрескавшимися на морозе губами бедный кислородом воздух.

Пытаюсь высунуть голову из-за корпуса, прикидывая путь на правый борт, но получаю такую оплеуху от ветра, что едва не сваливаюсь с палубы.

Ого…

А конкретно мы разогнались! Даже не верится, что дирижабль может нестись с такой скоростью. Вернувшись на прежнее место, вжимаюсь в щель изо всех сил. Нет, тут даже думать нельзя о том, чтобы перебраться на другой борт – сорвёт мигом, и никакой трос не удержит.

Всё, что мне остаётся – это просто сидеть, выжидая момент, когда корабль, выскочив к хамулу, начнёт тормозить. Как тормозить? Да я и сам не знаю. Это уже задача Хозяина Воды. Может давление стравит, подведя новые паропроводы к котлам, может движки отсоединит от валов – мне почём знать? Я, от инженерной части, далёк, но раз Вельш рассуждал о посадке на Т'чан, то план, ну хоть какой-то, есть. Причём, в этом я уверен, такой, в котором лично его заднице, ничего не угрожает.

Так что – посмотрим, всё одно мне больше ничего не остаётся, как лишь ждать продолжения шоу, в котором мне, наконец-то, отведена роль простого зрителя.

Следующие несколько дней я провёл в полузабытье-полусне, возвращаясь в реальность ради глотка воды. Живительная влага была в цилиндре того самого устройства, что я позаимствовал у убитого пирата. Её было немного, на вкус она отдавала металлом, но всё же это была вода, которую я расходовал крайне экономно.

Один глоток в день. Небольшой. Только-только чтобы прополоскать рот и смочить губы. А вот с едой было хреново от слова совсем. Ага, в виду её полного отсутствия. Я даже пытался жевать ремни, но те оказались пропитаны такой горькой гадостью, что мне пришлось потратить дополнительный глоток воды, спасая себя от отвратного вкуса, заполнившего рот при первой же попытке.

Сказать, хоть примерно – сколько времени длился перелёт, не могу. Для меня всё свелось к полному рёва ветра забытью, да к короткому бодрствованию, когда я, промочив рот скупым глотком, осторожно выглядывал из-за края палубы, надеясь увидеть впереди тёмное пятно хамула, а не найдя его, забивался в свою щель, сжимаясь в комок, чтобы уберечь себя от редких, но весьма кусачих порывов ветра, нет-нет, да и залетавших ко мне в гости.

Так я и дремал, пока резкий металлический щелчок, раздавшийся где-то в глубинах корпуса, и последовавший за ним град ударов, от которых моя палуба заходила ходуном, не вернули меня в реальность.

И – не только это.

Пропеллеры, размазанные круги которых были моими единственными спутниками всё это время, внезапно дёрнулись, их бег стал медленнее, а затем, считанные минуты спустя, они и вовсе замерли, чтобы после короткой остановки, завращаться вновь, ну куда более лениво.

Удары, сотрясавшие корпус изнутри, прекратились,