Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Парень бос, на запястьях нечто вроде браслетов, сплетённых из листьев, в руках, вернее – в одной руке, несколько коротких копий – дротиков, с тонкими, похожими на иглы, остриями чёрного цвета.

Не металл – точно. Обсидиан? Если так, то хреново – тонкая игла легко обломится в ране и вытащить её будет непросто. Так что, если я даже и выиграю схватку, то, скорее всего, сдохну. От заражения крови.

М-даа… Не лучший расклад. Парень, меж тем продолжает.

– Но здесь, Талчук пить не будет, – уперев древки дротиков в песок, он принимается раскачиваться на пятках:

– Талчук пьёт хорошую воду, – неспешно, почти на распев, произносит он, выговаривая-выпевая слова в такт раскачиванию.

Так… Значит здесь, этот Талчук, пить не будет. Знать бы ещё кто этот Талчук и почему здесь плохая вода. Киваю ему, чувствуя, как и сам, невольно, начинаю раскачиваться в тот же такт.

Хм… Симпатия, тёплой волной, прокатывается по телу. А паренёк ничего, милый… О воде предупредил. А мог бы и промолчать…

– Талчук обходит это место, – продолжает парень свой напев и я, принимаюсь кивать каждому его слову.

– Талчук знает озеро Тлан. Озеро Тлан знает Талчука.

О как… Озеро знает его? Симпатия растёт с тревожной скоростью и лишь где-то на задворках сознания ей пытается противостоять червячок опасения, шипящий мне на ухо, что всё уж как-то хорошо. Отмахиваюсь от него.

– Духи Тлан знают Талчука. Талчук чтит духов и приносит им жертвы.

Может и мне принести жертву? Всё вокруг начинает расплываться в какой-то дымке, но мне происходящее не интересно. Все мои помыслы устремлены к духам озера Тлан, которых я обязан почтить. А поможет мне в этом Талчук… Он же славный парень… С водой помог…

Мысли становятся тяжёлыми, я почти проваливаюсь в сон, и от полного отключения меня удерживает лишь один вопрос:

Что?!

Что подарить духам Тлан?

Эххх… Был бы здесь Тодд, вот он точно бы придумал чем…

Тодд.

В памяти всплывает образ моего наставника и начальника. Бросив на меня косой взгляд, брат Тодд вздыхает и отворачивается, не скрывая своего разочарования, а тревожная мыслишка, уже почти полностью задавленная симпатией и к Талчуку, и к озеру с его духами, рвётся наружу из последних сил.

Сдурел?!

Сэм?!

Ты под контролем! Визуально-вербальное программирование плюс яд! Очнись, кретин! Этот дикарь тебя опоил чем-то! Ну же! Очухивайся, бестолочь!

Опо… ил… Но я не пи. ил ниче…

Стоп.

В памяти всплывает та самая травинка-трубочка, что парень воткнул в песок перед лицом.

Пряный запах. Густой пряный запах.

Наркотик?

Или, нечто природное, повышающее эмпатию?

Вари… ант… Мягкое тепло, окутывающее меня, твердеет, превращаясь в жёсткий кокон, шепчущий мне на ухо слова заботы, но я рычу, отгоняя их прочь. Рычу и бью мыслями в него, пробивая себе путь на свободу.

Нет, дикарь!

Так легко я не сдамся!

Ты затуманил мне разум, но тело ещё моё.

Кокон сжимается сильнее и в отчаянии я прикусываю губу. До крови, насквозь.

Когда-то давно, в одной из прошлых жизней, Тодд упомянул, что боль – лучшее лекарство от забытья. В тот раз я отмахнулся от его слов, но сейчас, сейчас я был готов ему поклониться и даже дополнить это правило.

Боль и кровь.

Вернее – вкус крови. И плевать, что своей!

Стоило лишь удару боли вспыхнуть в голове, а рту наполниться кровью, как кокон, так и не переставший шептать что-то заботливое, мигом пошёл трещинами, выбрасывая меня в злой и негостеприимный мир.

Картинка вокруг меня набирает чёткость, и я обнаруживаю, что по-прежнему сижу на корточках, только теперь упёршись в песок разбитыми в кровь кулаками.

Паренёк всё там же, но сейчас он молчит и не качается. В его глазах видно удивление, самую малость сдобренное уважением.

Ну, сучёнышь!

Одурманить меня решил? Прибить, пока я в отключке буду?!

Оторвав от песка саднящие кулаки, рывком поднимаюсь на ноги:

– Меня зовут Сэ…

– Тц-ц-ц! – Парнишка, тоже немедленно вскочивший на ноги, чуть подаётся назад:

– Талчук знает место для дружбы. Хорошее место. Здесь, – он чуть кланяется:

– Здесь место отдыха духов. Талчук проводит, – последние слова он произнёс уже отворачиваясь прочь и подставляя мне спину.

Хм…

Весьма опрометчиво для того, кто только что пытался тебя убить. Делаю шаг следом, шаря взглядом по земле – что-что, а дубинка, ну, или палка, мне бы сейчас не помешала. Ага. Перед более близким знакомством с Талчуком, хотя я уже практически уверен, что это и есть имя паренька, медленно удаляющегося от пляжа. Вот только чего он, о себе, в третьем лице говорил? Духов боялся?

Стоп.

Духи. Дикарь, поклоняющийся им. Озеро с духами. Маленький пляж, где те отдыхают.

И…

И я – впёршийся в закрытую территорию. Так… Что там у нас получается? Вторгся, осквернил ямой, бил кулаками, запачкал святое место своей низкой кровью.

Всё? Ничего не забыл?

Интересно… Интересно…

Меня как? Повесят? Утопят, ой, нет – отправят вымаливать прощение у духов. Лично, угу. Или – сожгут? А потом, когда пропекусь достаточно, схарчат? Или тут сырое мясо предпочитают?

Да, Сэм. Тут ты влип. Осквернение святынь действием, это такое, что ни один адвокат не отмажет. Да и откуда тут адвокату взяться, в джунглях-то?

Пока я предавался подобным раздумьям, паренёк, ни разу за весь путь, не обернувшийся назад, шагнул в сторону и уселся на землю, привалясь спиной к широкому стволу, на лишённом коры теле которого были вырезаны непонятные мне символы.

Эээ… Место суда? Ща жрец выползет и…

– Чего встал? Садись, – взмахнув рукой он указывает на соседний ствол, одновременно кладя в траву дротики.

Сажусь, а что делать?

– Талчук, – склонив голову, парень кладёт обе руки на живот.

– Сэм, – повторяю его жест, но видя непонимание в его взгляде, добавляю:

– Сэм Люциус.

– Тут можно говорить полные имена, Лютц-ц-цус, – кивает он:

– Здесь, – его руки расходятся в стороны:

– Добрые духи.

– А там? – Киваю назад, ругая себя за поспешность. Ну нахрена? Нахрена на больную мозоль наступать?! Ой, дурак я, дурак!

– Там тоже хорошие. Духи довольны тобой, Лютц-ц-цус.

Фух! Мысленно оттираю пот со лба. Пронесло. Не разгневал и не осквернил. Вроде.

– Ты, хоть и чужой, но высказал должное почтение, – продолжает он, а я… А что я? Сижу молча. Слушаю. Молчание – оно золото, и это правило я не позабыл.

– Ты дал духам воды, лёг перед ними, прося помощи.

Киваю.

– Я рад, – продолжает он, снова прижимая ладони к животу:

– Что всё так вышло. Духи довольны – редко кто возвращается от них, вдохнув сок травы саркоз. Тебя они отпустили, значит им твоя