Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– Ты что – паука подкармливаешь?! Зачем?!

– Сплетёт, чукл сеть, сеть у чукла хорошая выйдет, большая, – двинувшись прочь, принялся он напевать, но как-то заунывно и однообразно: – Талчуну ту сеть чукл подарит. А Талчук чукла не забудет, Талчук рыбу наловит, потроха на лист выложит, мух чуклу Талчук принесёт. Будет чукл сыт, будет Талчук сыт. Рады все будут.

– Погоди, – дождавшись, когда он закончит, спрашиваю:

– Чукл – это паук? А вы что – их паутиной рыбу ловите?

– Чукл – это его правильное имя. А ты как ловишь?

– Острогой бил, – показываю на дротики: – Там, откуда я, такой паутины нет. А ваша что – держит рыбу?

– Вымочить в соке молодых побегов ацтца – крепкой станет. А острога, – покачал он своими дротиками:

– Не, долго и мало. Да и сложно. Рыба умная, рыба видит, кто наверху. Сетью проще.

– И что – многие из вас паутиной ловят?

– Да почти все, – пожал он плечами в ответ: – Тут все чуклов кормят, сети всем нужны, понимаешь?

Молча киваю, припоминая те плетения, что я порвал, летя на землю.

Чёрт!

Вот только разборок с их владельцами мне не хватало. Озлятся – могут и пустить чужака на корм для мух.

Незадачка…

– Пришли, – перехватив дротики, Талчун махнул рукой вперёд, где сквозь ставшим редким плетение ветвей виднелись какие-то строения и слышались возбуждённые голоса.

Интермедия 1: Перен

– А за окном снова туман, – слегка полный мужчина среднего роста, одетый в соответствии со своим статусом аристократа, недовольно скривившись, отпустил край занавески, отворачиваясь от окна. Мужчину звали Пежин, а это имя было хорошо известно, как на самом Перене, так и везде в Сущем, куда добирались дирижабли, сошедшие с его верфей. Верфи были лучшими, потомственные мастеровые – профессионалами, а потому и имя и герб этого человека давно воспринималось как знак качества, или даже стандарт, достичь которого не мог ни один из его конкурентов.

– Моя бабушка, – ещё один мужчина, взявшийся поддержать беседу, был очень похож на первого. Чуть выше среднего рост, начавшая расплываться фигура, камзол, расшитый серебром – в одежде Пежина преобладали синие ноты, издали, не вглядываясь, их можно было принять за братьев, и подобное наблюдение не сильно бы исказило истину. Бестон, так звали принявшегося отвечать, тоже был аристократом одного из старейших родов Перена, предки которого вполне могли иметь отношения с родом Пежина, благо подобные связи, внебрачные и официально безусловно предосудительные, были естественным делом для старой аристократии, давно сросшейся в одну большую семью. Последнее, опять же, неофициально.

Род Бестонов держал под своим контролем практически всю металлургию Перена, производя сталь высочайшего качества, львиную долю которой поглощали верфи уже известного нам Пежина.

– Моя бабушка, – сделав небольшой глоток зеленоватого напитка из экзотических ягод Т'чана, Бестон поставил бокал на стол:

– Говорила не снова, а обратно. Обратно туман пошёл, – откинувшись в кресле он пошевелил в воздухе пальцами, словно растирая между ними пойманную на лету каплю влаги:

– Согласитесь, это более аристократично звучит. Обратно дождь. Он так и ходит, туда – сюда, туда – сюда, – палец прочертил в воздухе несколько линий:

– Ещё со времён до Отечественной, когда он помогал наши предкам скрываться от тех дикарей.

– А когда он проходил, – подхватил беседу ещё один присутствующий, сменивший первого у окна:

– То асазцы видели наших бравых парней, уже готовых к бою.

– Или – не видели никого, – Пежин, вернувшийся к окну, посмотрел вниз, где по улице маршировал отряд солдат Перена в белых шлемах и тёмно-красных куртках.

– Куда это они?

– Ты за новостями не следишь? – третий мужчина, оторвавшись от солдат, ряды которых принялся заволакивать туман, повернулся к нему.

– Не особо, – поморщился Пежин: – А что, Энджин, мы с кем-то воюем? Куда экспедиционный корпус топает?

Энджин, бывший третьим и последним участником данной встречи, не относился к старой аристократии. Выскочки – так говорили про его род, сопровождая слова презрительной, или даже брезгливой улыбкой, стараясь показать пропасть, разделявшую старые роды и молодые, представителем одного из которых был Энджин. Что ж, это было правдой. Род Энджинов пробился на Перенский олимп всего три поколения назад и начало этому восхождению положил пра-пра-пра… и много ещё «пра» – прадед нынешнего Главы Клана, бывший весьма умелым торговцем. Настолько умелым, что род Т'чан, не особо тепло относившийся к выходцам с Перена, принял его за своего, одарив торговыми преференциями, давшие талантливому торгашу колоссальное преимущество даже перед Урийцами. Потомки прадеда не посрамили, сумев развить заложенную им основу и сейчас это семейство было, по своей сути, транс-хамулской торговой корпорацией, связавшей торговыми путями и факториями все мало-мальски заселённые земли. Основой же их богатств была смола шерем, квоты на которую удалось поднять так, что можно было говорить об эксклюзиве, будь данный термин применим в Сущем.

– Как? – Чуть отшатнувшись от собеседника, Энджин прижал руки к груди изображая крайнее удивление:

– Разве вы не читали? Газеты уже с месяц только и пишут, что об экспедиции почтеннейшего Дориана, вернувшейся с Счастливого архипелага?!

– Счастливого? – Бестон, в чьи руки вернулся бокал, наморщил лоб:

– Ааа… Райские острова. Что-то такое слыхал.

– Что-то?! Да это же сенсация! Новые земли на востоке, прежде неизвестные животные, а женщины, – Энджин закатил глаза: – Тамошние же…

– Тамошние… Тутошние… Брр… – немедленно скривился Пежин:

– Уважаемый, – погрозил он пальцем Энджину:

– Вы не на своём базаре, не забывайтесь. Тут, всё же, приличные люди собрались.

– А чё? – Продолжая игру, торговец хмыкнул и шмыгнул носом: – Я ж эта… Не такой древний, как вы, господа. Что с выскочки взять?!

– Да кончайте вы, оба! – поставил пустой бокал на стол Бестон: – Что с их женщинами?

– Они не стареют, – подмигнув Пежину, Энджин, облокотившись на подоконник, повернулся к Бестону:

– Как расцветут в пятнадцать – шестнадцать, так такими до самой смерти остаются. А фигуры у ни…

– Я-то думал, – презрительно взмахнув рукой, Бестон потянулся к изящному кувшинчику:

– Надоест одна и та же. Проще новых взять.

– Каждому своё, – примирительно развёл руками Энджин: – Я вот – за стабильность в отношениях.

– Стабильность? – Пежин, вполуха слушавший их беседу, двинулся к столу, провожаемый заинтересованными взглядами собеседником. Инициатором встречи был именно он, и сейчас, как стало понятно по ставшему серьёзным тону хозяина, он готовился объяснить причину данной встречи.

– Стабильность, господа, – сложив руки на груди он посмотрел сначала на Бестона, а затем на Энджина:

– Это, я не спорю, хорошо. Но только тогда, когда у нас есть стабильный рост.

Молчание и кивки собеседников стали ответом не его слова.

– Сейчас