Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

не знаю. Наверное, по привычке, да и уютнее там. Кроме всего прочего в голове вдруг всплывают знания Игоря – про то, что в самолёте, при крушении, именно в хвосте самое безопасное место.

Пффф… В самолёте. Я их только на картинке и видел-то.

Движки взрёвывают особенно сильно, меня тащит в сторону, но новый толчок куда слабее предыдущих, да и скрежет, накрывший всё вокруг заметно тише.

Уворачиваются?

Начали маневрировать? Что поздно-то так?!

Хотя… Забравший в свою норку, цепляюсь за леера ограждения.

Хотя… Для меня не поздно – начни они манёвры вовремя, уводя корабль из-под ударов, я б сейчас, пожалуй, летел бы вниз, молясь всем богам о быстрой смерти.

Распластавшись на полу, выглядываю за корму, просунув голову в узкую щель меж корпусом и кончиком нашего огрызка.

Странно, но пространство прямо передо мной пусто – синева сияет прямо-таки девственной чистотой, не нарушенной совершенно ничем. Что внизу я не вижу – закрывает палуба, так же от меня скрыто и то, что находится сверху – корма нависает надо мной как скала, полностью отсекая вид в верхнюю полусферу.

Но, блин! Ведь что-то было?!

Не мог же Белый Гром начать разваливаться просто так?

Или – мог? Неужто, всё же диверсия? Но как? Чем?

Перегрели паровой котёл? Так там клапана – их только заклепать можно, но возни с этим – мама не горюй. Десять раз схватят, прежде чем хоть половину испортишь. Да и будь то диверсия в котельном – винты бы встали, а они – вон, рубят воздух как ни в чём не бывало.

Нет, всё произошедшее точно не диверсия.

А что тогда?

Ответ пришёл сверху.

Как раз в тот момент, когда я, выбравшись из узкой щели, обдумывал способ пробраться на другой борт, ну а мало ли что? Если туда что-то било, да так сильно, то чем чёрт не шутит – вдруг найдётся дырка, пробравшись в которую можно будет оказаться около колбасы, или, даже в ней? В любом случае – под бронёй, когда пошла такая пьянка, всяко безопаснее.

Так вот, точно в тот момент, когда я осматривал кормовую оконечность в поиске пути на ту сторону, меня и накрыло.

Тенью.

Задираю голову, на всякий случай прижимаясь к броне…

Мама дорогая!

За кормой, медленно наращивая дистанцию, висит дирижабль, внешний вид которого вызывает у меня натуральный шок.

Находясь на борту Белого Грома, я, конечно же знал, как выглядит типовой воздушный корабль. Эдакий остроносый эллипсоид с обрезанной у кончика кормой, где блестел огромный, в два человеческих роста, герб князя, маленькая подковка палубы-огрызка под ним, пара пропеллеров по бокам кормы и полосы откидных палуб почти до самого носа. На носу располагался аналог бушприта – здесь это была сигнальная мачта, с которой – при необходимости, свешивались – прошу прощения за тавтологию, сигнальные флаги и всё прочее, позволявшее обозначить себя, да и передать приказ, или иной сигнал.

Просто, лаконично и законченно.

Ещё, из агитационных плакатов, прославлявших победы нашего дирижабля, я знал транспорта, больше похожие на бочки, разведчиков – их тела были узкими, редко, когда со стрелковыми палубами и экспедиционные, бывшие чем-то средним между торговцем и обычным боевым крейсером. Но все эти машины были едины в одном – их корпуса несли в своей основе эллипс.

Эта же машина совершенно не походила на всё, прежде известное мне.

Описать увиденное будет сложно.

Если говорить просто, то к корпусу обычного среднего корабля – от носа и до середины корпуса, приставили нож. Огромное изогнутое лезвие, недобро блестевшее в лучах местных светил.

Представили?

Теперь добавим к корме не два, в шесть пропеллеров – и ву-а-ля! Перед вами нечто непонятное, напавшее на нас.

Пират как раз начал разворот, отказавшись от продолжения атаки и я смог более-менее детально рассмотреть корму, где на обрезе корпуса сверкнул золотом герб – зелёного цвета птичка, мне показалось, что это цыплёнок, державший крыльями песочные часы.

Странно.

С таким количеством движков этот уродец гарантированно делал нас по скорости, но отступил.

Почему?

Сам получил повреждения?

Да вряд ли – разворот он сделал чисто, не кренясь с борта на борт, не рыская. Хорошо развернулся, красиво. А раз так – то исправен.

Но – отступил, не став добивать врага.

Ставлю себя на место капитана. Вот я – почему решил бы уйти из боя, когда победа практически лежала в кармане?

Пожалел?

Бросьте! Я пират, передо мной капер – мой заклятый враг. Отпустить с миром?

Бред!

Хм… Может решил, что добычи мало? Увидел, например, как всё за борт летело и плюнул – какой толк нищего грабить? В самом деле – не ради же мебели нашего князя?

В принципе, этот вариант имел бы шансы на жизнь, если б не одно но – а коли знал, что взять нечего, зачем вообще полез?

Так. Думаем дальше.

Акция устрашения?

Мол – смотрите, что я могу и другим расскажите. Пусть боятся.

А вот это – вполне. Когда Белый Гром доберётся до доков Перена, экипаж молчать не будет. Ага, особенно после двух-трех кружек пива, или чего по крепче.

Ух…

Я даже зажмурился, представляя в какого монстра превратят нашего противника, рассказы пьяных матросов. Да-да, мы победили его… А он был – ууууххх! А мы… А наш князь…

Стоп!

Князь.

Он же фактически казнил без суда массу народа. Даже не казнил – просто сбросил за борт, предав тех, кого сам, только что, называл братьями. А такое не забывают – сегодня он от них избавился, а завтра что? Нас скинет?!

Не спорю, Вельш, на борту, и царь, и бог, но что подумают матросы других кораблей, узнав о подобном поведении?

Ну, к нему точно мало кто пойдёт.

Угу…

Не пойдут, а заодно и на своих капитанов коситься будут – а ну как так же поступить решат? Они же все – благородные, одним миром мазанные – один скинул своих, так и остальные так же поступить смогут. Какие им дело до рядовых. Так?

В точку!

А коли так, то пират, не добив нас, сразу несколько задач решает. И предупреждение, и страх, и зерно сомнения.

Хех! Даже не два, три зайца одним ударом!

Провожаю взглядом удаляющийся дирижабль, отдавая дань уважения прозорливости его командиру. Да, не знаю кто ты там есть, всё точно рассчитал. Теперь тебе только ждать остаётся – торгаши, едва завидя странный силуэт, сами в дрейф ложиться будут, ну а что до военных, то их настрой