Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Первыми огонь открыли мы.

Команды я не слышал – для нас, стоявших рядом с пропеллерами, рубившими воздух, слышно было только их рычание, а потому увидели только результат – клубы белого пара, стеной вставшие вдоль борта. Гром, сопровождавший дружное открытие огня, настиг нас секундой позже, но едва коснувшись ушей, стих, отнесённый назад.

Попали, или нет – не знаю, с палубы никто не упал, но в толпе вольных стрелков послышались вскрики полные злости.

– Рано! – Восемнадцать снова склонился ко мне: – Только злят! Ложись! – Подавая пример он шлёпнулся на палубу, а мигом спустя воздух вокруг нас запел разными голосами. И не только он – сзади, по броне, что покрывала корпус, принялись щёлкать картечины, выпущенные с красного корабля. Кто именно стрелял я не заметил, но Восемнадцатый, приподняв голову, ощерился, нацеливая ствол на нос нашего противника:

– Мажут. Для острастки бьют. Вон, на носу, видишь?

Присматриваюсь. Ага, вижу!

На носу, прямо под стеклянным колпаком отсека вперёдсмотрящего, протянулась небольшая площадка, всего нескольких метров в поперечнике. Стоявшие там фигурки, было из пять, держали в руках ружья с очень длинными стволами.

– Застрельщики, – мой сосед, к которому я подполз, прицелился было в них, но вздохнув, опустил ружьё:

– Без шансов – далеко слишком. Вот погоди – как на полсотни шагов сойдёмся, вот тогда да – весело будет.

– Нам по ним бить?

– По этим? Не. Эти так – разозлить нас хотят. Ну, что б мы вскочили и по ним палить начали. Тут они и развернутся – нас всем бортом и накроют. Понял?

– Угу.

– Так что – лежи. Пусть линейки огребают – их много.

Поначалу всё шло именно так, как он и сказал. Пиратский дирижабль пёр на нас носом, нацелившись на корму с движками, и этот манёвр был понятен даже такому новичку как я. Всё, что могли наши стрелки, так это поливать огнём носовую площадку и часть палубы левого борта, на которой осталось не более полутора десятка самых отчаянных – все остальные, стоило нашим линейным открыть плотный огонь, немедленно смылись под броню, провожаемые улюлюканьем и насмешками наших стрелков. Для меня всё происходящее выглядело странно – ну если вы не готовы нападать, то чего попёрлись? Видели же – против вас двупалубный, стволов тут по любому больше, чего лезть – ясно же, расстреляем. Да и за торговца, или отбившийся транспорт принять нас сложно – те же палубы, даже поднятые, видны, хрен их спрячешь.

Но, пират продолжал атаку, даже не пытаясь уйти, хотя сбежать ему было проще простого учитывая нашу медлительность. По сравнению с ним, конечно.

Нет, пират, не считаясь с потерями шёл к нам, нацелившись носом на движки. Я уже уверился в том, что этот псих решился на таран, как всё переменилось. Наши корабли разделяло всего метров двадцать – с нашей палубы были хорошо различимы трупы застрельщиков, выбитых залпами линейных, как враг резво рванул вверх, одновременно разворачиваясь к нам правым, прежде скрытым от глаз и пуль, бортом.

– Вот же гад! – Восемнадцатый, перевернувшись на спину, задрал ствол вверх, но уже секундой спустя зло выматерился – на нас надвигался низ стрелковой палубы, стрелять по которой было бесполезно.

– Это он хорошо придумал, – опустив ствол мой сосед отполз к борту, где и уселся, положив ружьё на колени.

– А смысл? – Устраиваюсь рядом с ним: – Он же тоже по нам палить не может. Уйти решил?

– Хотел бы уйти – давно б свалил. Не, Семнадцать, я так думаю…

Что он думал мне узнать не удалось – нависшая над нами палуба окуталась паром, а мигом спустя, перекрывая свист, раздались частые щелчки чего-то невидимого, бившего в наш борт.

– Что за… – Вскочив на ноги подскакиваю к ограждениям и перегнувшись вижу обалдевшие лица линейных, многие из которых указывают на тонкие шнуры, протянувшиеся от пирата к нам.

Верёвки натянуты не были и от догадки, что противник хочет подтянуть нас к себе, мне пришлось отказаться.

Но, как выяснилось уже секундами позже, я был недалёк от истины.

Так вот, пока линейки изумлённо разглядывали острые наконечники верёвок, впившиеся в броню, сверху, прямо из облака пара, на палубу посыпались пираты, облачённые в алые одежды.

Нет, не совсем так.

Не посыпались дождём вниз, а, скорее, полетели, что немедленно вызвало ропот удивления у замерших с задранными головами, солдат. Пираты неслись к нам выставив вперёд левую руку, на которой, от запястья до локтя блестел цилиндр непонятного устройства. Спереди из него выходила верёвка, острый наконечник которой накрепко впился в броню Белого Грома. Сзади же, за цилиндром тянулся белёсый хвост пара, а что до самой верёвки, то она не провисала, как должно было быть, будь это устройство обычным метателем, а втягивалась внутрь, таща своего хозяина словно буксир. Ещё одним непонятным элементом экипировки был вытянутый прямоугольником контейнер, висевший на поясе под правой рукой, в которой каждый красный боец сжимал широкий и очень узкий клинок, готовясь пустить его в ход.

Так всё и произошло – когда до палубы, полной замерших солдат, оставалось всего пара метров, пираты, резко отстрелив ставшие ненужными верёвки и выпустив из цилиндров особо жирные струи пара, принялись падать прямо на головы солдат, пуская клинки в работу уже на подлёте.

Результат был ужасен.

Два десятка красных, врезавшись в толпу, раскидали стрелков в стороны. Тех же, что ускользнули от столкновения, они принялись рубить, легко беря верх над бойцами, ружья которых из грозного оружия мигом превратились в громоздкую обузу. Избиение, по-другому назвать происходящее я не могу, длилось несколько минут – конец ужасу положили наши абордажники, выскочившие наружу у трапа, соединявшего наш огрызок с залитой кровью боевой палубой номер два.

При виде этих парней, прошедших через множество схваток, у меня отлегло от сердца. В белых кирасах, таких же белоснежных шлемах с гребнями, вооружённые короткими саблями, они, быстро выстроившись в три плотных шеренги, двинулись на принявшихся пятиться пиратов, которые явно не ожидали подобного.

Или ожидали?

Отскочив на несколько шагов, бандиты, вскинув клинки вверх, ловко перехватили их, одним слитным движением вставляя лезвия в те самые прямоугольные контейнеры. Негромкие щелчки и несколькими секундами спустя они поднимают в воздух пустые рукояти с округлыми гардами. Ещё одно движение и ручки, коснувшиеся всё того же бруска, взлетают в воздух, превратившись в короткоствольные пистолеты. Шаг назад, пираты всё делали очень слажено, словно на строевом смотре, и рукояти пистолетов