Поднебесная - Алекс Хай

Я положил детали рядом.

— С этого момента никаких переводов размеров. При всём уважении к китайской традиционной системе мер и весов, работаем только в миллиметрах.

Сюй перевёл мой приказ, и после его слов в мастерской стало тихо. Даже слишком.

Лян посмотрел на меня без враждебности, и это было ещё хуже. Так врач смотрит на больного, который твёрдо решил лечить перелом горячей ванной.

— Единая мера всё равно не обеспечит слаженной работы, — сказал он, и Сюй перевёл. — Вы приказываете мастеру Бао, но он слышит не мастера, а иностранного гостя. Вы приказываете подмастерью, но он ждёт подтверждения от своего старшего мастера. Вы меняете столетний порядок вещей. Но местные мастера будут держаться за него изо всех сил, потому что вы здесь — гость. Временный человек, которому, по их мнению, дали поиграть с китайскими игрушками. А они останутся в этой мастерской и после вашего отъезда. И они боятся потерять свою репутацию после ваших экспериментов.

Последние фразы Сюй явно добавил от себя, но мысль до меня дошла.

— Хорошо, — кивнул я. — Нужно донести до мастеров, что всю ответственность за эти проекты мы с отцом берём на себя. Репутация мастеров не пострадает, если они будут следовать нашим распоряжениям. Даже если они окажутся ошибочными.

Я переглянулся с отцом, и никаких возражений не последовало.

— Есть ещё кое-что, Александр Васильевич, — добавил Сюй. — Вы моложе большинства мастеров. Но вы не назначены старшим мастером Императорских мастерских. Ваш отец же просто стоит рядом и молчит. Здесь молчание старшего весит больше речи младшего, и без подтверждений Василия Фридриховича ваши слова для них стоят немного.

Ну начинается… Нет, субординация — штштука прекрасная. И всё же следовать ей настолько слепо…

Я уже открыл рот, но отец положил ладонь на чертёж.

— Александр, — сказал он, — Господин Сюй прав. Мы должны подыгрывать местным мастерам. Нельзя навязывать свой устав в чужом монастыре. Мы примем эти правила игры.

Отец повернулся к Сюю:

— Передайте мастерам, что мы благодарны за прямой ответ. А потом посадите всех за стол. Я буду говорить.

За столом сразу стало тесно.

Китайская сторона привыкла обсуждать работу стоя вокруг образца, стараясь на него даже не дышать. Мы же привыкли к непрерывному творческому хаосу — рисовали корректировки поверх чертежей, не стеснялись пить над ними кофе и даже жевать бутерброды. Для местных всё это было кощунством.

Пришлось расчистить стол, аккуратно расстелить чертежи и дождаться, пока слуги принесут нужное количество стульев. Наконец, когда все приготовления были завершены, отец жестом пригласил мастеров рассаживаться.

Василий взял испорченную оправу и положил перед собой.

— В несоответствии виноват не мастер, — сказал он. — Виноват порядок, при котором два хороших мастера честно изготовили две разные детали. Значит, порядок придётся немного изменить ради этого проекта. Я говорю лишь о тех проектах, за которые отвечаю, и хочу, чтобы почтенные мастера поняли, что в этом нет ни капли неуважения к их вековым традициям.

Лян выслушал перевод и коротко кивнул.

Мы начали с простого. На каждый узел составлялись два комплекта документов. Первый — наш, на русском языке, с размерами в миллиметрах. Второй — китайский, с тщательным переводом пояснений, местными обозначениями и, где требовалось, макетами в натуральную величину, выполненными в компьютерной программе. Контрольным считался русский оригинал.

Это вызвало первый спор.

— Наша мастерская славится традиционным подходом к изготовлению изделий! Мы не используем современные технологии в искусстве… — передал Сюй слова господина У.

— Пожелай государь получить традиционные артефакты, ему незачем бы было приглашать нас, не так ли? — улыбнулся я.

Сюй перевёл мои слова, но фраза получилась гораздо длиннее. Однако после этого господин У лишь задумался и попросил добавить к чертежу контрольный шаблон. Я согласился. В камне некоторые вещи действительно разумнее было проверять не цифрой, а соприкосновением поверхностей.

Критические размеры мы пометили красным кружком. Все изменения — только красной тушью, с датой и подписью. Никаких устных исправлений, даже если их произнесёт глава проекта.

— Даже если это будет распоряжение двора? — уточнил Чжао Синь.

Секретарь присутствовал при совещании как человек, которому потом предстояло объяснять, почему русские исписали красным половину китайских чертежей.

— Особенно если это распоряжение двора, — сказал отец. — Государь должен получить заказанную вещь. Мы обязуемся зафиксировать все пожелания, однако учёт исправлений должен быть строгим.

Чжао Синь записал. По его лицу было видно, что формулировку он ещё отшлифует до состояния, при котором она не будет угрожать ничьей жизни.

Дальше мы ввели повторение задания. Мастер, принявший работу, должен был своими словами объяснить, что именно изготовит, в какой последовательности и по какому размеру проверит результат.

— Это недоверие? — спросил Бао.

— Отнюдь. Лишь экономия материала и времени, — ответил я.

Цяо перевёл. Бао хмыкнул. Кажется, именно в этот момент я ему впервые понравился.

Спорные операции решили сначала делать на дешёвом материале. Латунь вместо золота, стекло вместо камня, обычная эмаль вместо состава, который госпожа Чэнь берегла как семейную тайну.

Наконец, оставался главный вопрос.

— Последнее решение принимает старший мастер проекта, — сказал отец. — Василий Фаберже.

Он назвал себя без тени неловкости, и в этот момент я стал ещё сильнее им гордиться.

— Мой сын и заместитель Александр Фаберже отвечает за механику, компоновку и взаимное движение частей. Я подтверждаю решения подписью. Если мы не согласны, работа останавливается до согласования. Ни один мастер не выполняет два разных указания.

Итак, после двух часов обсуждений у нас появился первый регламент на четырёх листах. Русский вариант выглядел как техническая документация, а китайский — как государственный трактат. Но, но словам Сюя, смысл совпадал. Это главное.

Проверить всё равно можно было только одним способом — сделать механизм и посмотреть, заработает ли он.

Цяо всё это время активно участвовал в обсуждениях. Порой он даже перебивал мастеров, менял порядок пунктов, сообщал, что фраза «необходимо ещё раз обдумать гармонию операции» означает «мастер делать этого не будет». К концу совещания даже Лян несколько раз позволил ему говорить от имени мастерской.

Именно это мне не понравилось.

Не потому, что Цяо плохо справлялся. Наоборот. Просто мне показалось, что в какой-то момент заместителя стало слишком много даже в столь просторном помещении.

Мы сверяли последний чертёж направляющей. Возле одного размера я поставил двойную