Патент на выживание - Леонид Иеронимов

«Надо учить язык, да поскорее», — мир слишком странный для простого земного парня.

Дорога тянулась, пейзаж оставался неизменным. Я жестами и немногими известными словами общался с возницей, пополняя словарный запас. Повозка взобралась на очередной холм, и на горизонте появилась красочная картина: высокие белые стены и множество синих озёр вокруг. Над стенами торчали красивые точёные башни, похожие на картинку Аграбы из мультфильма «Приключения Алладина». Я повернулся к Яскету — тот понял меня мгновенно.

— Салендави!

Дорога к городу заняла почти три часа. Стены всё больше вырастали, озёра чуть подрагивали перегретым воздухом и вдруг просто исчезли. Дорога подошла к стенам вплотную и поползла вдоль. Высота стен была метров десять‑двенадцать, кладка была очень плотной, каждый камень имел прямоугольную форму, был отшлифован и подогнан очень тщательно — настолько, что уже с пятидесяти шагов стена превращалась в белый монолит. Над воротами выступали два балкончика с навесами из полосатой ткани. Под навесом сидел первый человек с лишним весом, что я видел в этом мире. Синдар подъехал к воротам и что‑то крикнул толстяку. Тот нехотя взмахнул рукой. В воротах приоткрылась калиточка. Из глубин показался стражник. Ну, наверное, стражник. Уж больно забавный персонаж, чем‑то напоминающий Дона Кихота. На голове этого товарища неизвестно каким чудом держался таз. Или шляпа китайских крестьян, только из железа. В общем — шлем с коническим выступом и огромными полями. Не менее полуметра, однако. На груди товарища болталась не очень сильно блестящая, даже чуть ржавенькая кираса, которая была ему явно великовата, отчего тонкие ручки и ножки казались ещё тоньше. Широкие полосатые шорты пузырились на его бёдрах, а лицо украшали усы столь циклопических размеров, что ему позавидовал бы любой гусар. В руках у воителя находилась какая‑то штуковина, которую я опознал далеко не с первого раза. Наконец до меня дошло: это свиток. На поясе у него висела серебряная баночка. Товарищ о чём‑то кратко переговорил с нашим караван‑баши и важно направился к фургонам, переступая длинными ногами, обутыми в высокие кожаные сапоги. Совершенно по‑хозяйски заглянул под полог и извлёк из‑за пазухи длинную костяную палочку. Открыл баночку на поясе, макнул в неё стило и стал писать на свитке непонятные закорючки. Синдар внимательно смотрел ему через плечо. «Таможня!» — догадался я.

Через минуту усач перешёл ко второму фургону и явно оживился. Закрыл банку, влез в фургон, высунул довольную морду, пошевелил усами и что‑то спросил у Синдара. Тот ответил. Тараканище хохотнул и спрыгнул. Синдар возразил. Таможенник скорчил скучающую физиономию и прошёл к третьему фургону. Откинул полог и увидел бочки.

— Ва талан кас банкен? — спросил Тараканище.

Синдар махнул рукой:

— Ваа.

Усач недоверчиво посмотрел на караванщика и потребовал открыть. Синдар пожал плечами и выполнил команду. Таможня опустила в бочку палец, понюхала и скисла. Махнув рукой, обладатель усищ подошёл к нашему фургону. Безразлично мазнул взглядом по котлам и прочей кухонной утвари, он уставился на меня. Я уставился на него.

— Кан ва Олег, — сказал Синдар, — эне сса вааранг.

— Вааранг ва? — удивился таракан.

— Ала, — кивнул Синдар.

Таможенник расплылся в улыбке. Потом развернулся и закричал что‑то жирдяю. Тот тоже удивился и даже привстал со стула. Таракан вновь посмотрел на меня и радостно пошевелил усами. А я что‑то загрустил: «Как продадут меня в закрома восточного города. И буду я водокачкой работать. За миску риса в день». Такая судьба мне не улыбалась, и я с тревогой взглянул на караванщика. Тот улыбнулся и подмигнул. Меня чуток отпустило.

Потом Тараканище и Синдар долго спорили и тыкали в листок. Я уж забеспокоился, что дело опять обернётся рэп‑баттлом, но нет. Наш торговец сунул руку за пазуху, и меж его пальцев блеснула монета. Таможня враз подобрела и отправилась обратно. Ворота заскрипели и распахнулись полностью.

Вереница фургонов и лошадей потянулась внутрь. Я с любопытством оглядывался по сторонам. Внутри ворот оказался длинный каменный коридор со сводчатым потолком из того же белого камня, в котором местами были проделаны небольшие квадратные отверстия. На секунду задумавшись, понял, что это бойницы, направленные вниз. Если первые ворота снесут неведомые враги, они окажутся под обстрелом в каменном мешке. На выезде из коридора я заметил подъёмную решётку и ещё одни ворота, сейчас широко распахнутые. Коридор и площадь перед ним были выложены широкими каменными плитами с небольшими углублениями. Тысячи ног и колёс топтали их, проложив за столетия углубления и колеи. Внутри коридора я заметил улыбающего таможенника и пару воинов, расслабленно восседающих на топчанах у стены. Стража неспешно потягивала напитки из глиняных кружек. Мы выехали наружу. Под ослепительно голубым небом лежала белая площадь, со всех сторон окружённая высокими стенами домов. Ряды окон и галерей начинались на уровне третьего этажа, ниже стены были глухими. По дальним углам площади были ещё двое ворот — с правой и с левой стороны. Я обернулся. Никаких лесенок у центральных ворот не было. Толстяк добирался на рабочее место по верхним галереям. Серьёзная фортификация. Не вдруг возьмёшь.

Караван свернул в левый проход. За ним оказалась самая странная улица, какую я когда-либо видел. Множество домов, застроенных вплотную друг к другу, имели в нижней части большие ворота и лесенки на второй этаж. Крыши их были плоскими и ступенчатыми. На каждой из крыш были установлены тканевые навесы разных цветов, от простой некрашеной парусины до расшитых золотым шитьём сложных орнаментных рисунков. Можно было сказать, что по крышам шли дополнительные затенённые улицы. Ни одного человека не было видно. Жара будто умертвила город со всеми жителями. Караван неспешно ехал по пустой дороге, окружённый глухими стенами без единого прохода. Изредка до носа доносились запахи пищи. Вот где-то заплакал младенец. Я привстал на облучке и посмотрел вперёд. Метров через двести виднелось пустое пространство с деревьями. Улица выходила прямиком на круглую площадь, заставленную полосатыми навесами разных цветов. Судя по всему, это был рынок, сейчас практически пустой. На юках в тени влялись пара мужиков в полосатых халатах и что-то пили из маленьких чашечек, неспешно беседуя. На площадь выходило ещё четыре больших прохода, мы опять свернули налево. Эта улица была чуть другой. На стенах домов кое-где виднелись вывески, и многие ворота были гостеприимно открыты.

Проехав до третьего по счёту дома, Синдар спешился и прошёл внутрь. Через пару минут он появился с лысым человеком, одетым в полосатый сине-белый халат, который гостеприимно махнул всем нам. Всадники спешились и завели лошадей. Затем заехали фургоны.