Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

машина шла высоко, второй самолёт держался с большим интервалом, третий находился ещё дальше. Экипажи не пытались сохранять плотный строй и каждый должен был самостоятельно выйти на свою точку сброса.

Первый самолёт прошёл немного южнее расчётной линии.

Момента отделения бомбы из леса никто не увидел. Земля впереди вздрогнула лишь через несколько секунд, после чего над ставкой поднялся широкий столб земли и дыма.

Радист приподнялся, пытаясь рассмотреть место падения, но Малинин сразу положил руку ему на плечо.

— Первый ушёл в стороне от центральных сооружений. Не спеши, ещё две машины не отстрелялось.

Вторая машина шла почти по той же линии, однако ближе к ставке немного изменила курс. Немецкие зенитчики перенесли на неё огонь, но машина была намного выше потолка зенитных пушек, поэтому самолёт словно на учениях довернул ещё на полградуса, выровнялся и сбросил свою бомбу.

На этот раз взрыв произошёл внутри центральной зоны. Из-за деревьев поднялась огромная масса земли, снега и обломков, а глухой удар дошёл до наблюдателей спустя несколько секунд.

Радист повернулся к командиру.

— Похоже, легло куда надо. Если координаты точные, это уже район залегания основных бункеров.

— Похоже, — согласился Малинин. — Но отсюда мы всё равно не определим, что именно разрушено. Ждём третьего.

Последний Пе-8 появился позже остальных. К этому времени немцы стреляли уже всем, что могло стрелять вверх, но на той высоте где он летал, орудия не доставали.

Самой бомбы Малинин снова не увидел, но зато увидел как в центре лесного массива земля словно поднялась навстречу самолёту. Следом наружу вырвалось тёмное облако, в котором мелькнули крупные обломки и через несколько секунд волна дошла до позиции разведчиков, и с еловых ветвей посыпался снег.

Малинин ещё некоторое время наблюдал за центральной зоной. По внутренним дорогам уже двигались машины, к месту взрыва бежали люди, часть зенитных расчётов продолжала лихорадочно палить вслед уходящим самолётам.

Только после этого он опустил бинокль.

— Передавай. Зафиксировано три удара. Второй и третий пришлись в центральную зону, наблюдаем высокие фонтаны от поднятой земли и остатков строительных конструкций. Результат по основной цели установить невозможно. Последнюю фразу продублируй.

Радист повторил текст, дождался кивка и начал передачу, а Малинин снова посмотрел на ставку.

Никакого признака, который позволил бы ответить на главный вопрос, не было.

А в это время Гитлер находился в Восточной Пруссии, в «Волчьем логове» и в Виннице его не было.

Немцам потребовалось почти двое суток, чтобы полностью оценить повреждения.

Первая бомба ушла в сторону от основной цели и разрушила служебное здание вместе с участком дороги и центром управления подземных коммуникаций.

Две другие легли значительно точнее.

Одно из защищённых сооружений центральной зоны оказалось повреждено настолько тяжело, что восстановление признали бессмысленным. Внешняя оболочка бетонной коробки частично сохранилась, но верхний купол пробит насквозь, перекрытия разрушены, завалены проходы и уничтожены помещения. Все люди, находившиеся в убежище во время удара, погибли.

Для германского руководства гораздо важнее оказалась сама причина разрушений.

Инженеры пришли к выводу, что русские применили авиационный боеприпас, способный пройти защиту тяжёлого убежища и взорваться уже внутри или непосредственно под основным защитным куполом. Из Восточной Пруссии последовал приказ проверить защищённость других ставок и крупных командных пунктов.

Документы разошлись по нескольким ведомствам, а вместе с ними начала распространяться информация о новом советском оружии и через несколько дней она достигла союзников.

Вашингтон. 31 января 1943 года

Уильям Донован положил на стол президента тонкую папку.

Рузвельт сначала закончил читать предыдущую записку, поставил внизу инициалы и лишь после этого потянулся к принесённым материалам. Военный министр Генри Стимсон уже успел ознакомиться с ними и спокойно ждал в кресле справа от президентского стола.

Просмотрев первую страницу, Рузвельт поднял глаза на Донована.

— Я хочу прежде всего понять мотив русских. Вы действительно считаете, что они атаковали этот объект в расчёте убить Гитлера, а не просто решили разрушить его полевую ставку?

Донован раскрыл свою копию папки на схеме района.

— Прямого подтверждения от Москвы у нас нет и, полагаю, не будет. Но характер удара говорит достаточно много, господин президент. Русские атаковали не железнодорожный узел Винницы, аэродром или обычный армейский штаб. Три самых мощных их самолёта вышли непосредственно на центральную часть личной ставки Гитлера. Наиболее вероятно, что их разведка получила сведения о его присутствии и решила воспользоваться случаем.

Рузвельт перелистнул страницу.

— В таком случае разведка ошиблась. По нашим данным, Гитлер находился в Восточной Пруссии.

— Ошиблась, — согласился Донован, — но я бы не торопился ставить это ей в вину. Подобную информацию практически невозможно подтвердить наблюдением извне. Можно заметить усиление охраны, движение автомобилей, прилёт самолётов, изменение режима связи. Но узнать, сидит ли конкретный человек внутри одного из бункеров, не проникнув в саму ставку, почти невозможно.

Стимсон всё это время рассматривал фотографию разрушенного сооружения. Наконец он снял очки и положил их рядом с папкой.

— Ошибка разведки меня сейчас интересует меньше этой фотографии. Мы уверены, что русские действительно разрушили капитальное убежище, а не обычный полевой бункер?

Донован повернулся к нему.

— Настолько, насколько вообще возможно быть уверенным без доступа на