Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

Может быть, более серьёзное перекрытие остановит боеприпас. Всё это возможно. Но если существует хотя бы вероятность, что они нашли работоспособный принцип, нам следует знать о нём значительно больше.

Хейл посмотрел на Харриса.

— Правительство этим уже занимается.

— Несомненно, — согласился Ротшильд. — И именно поэтому я не собираюсь просить правительство рассказывать нам результаты своей разведки. У нас есть собственный путь.

Харрис насторожился.

— Москва?

— Москва.

На несколько секунд в кабинете стало тихо.

Хейл первым покачал головой.

— Просто послать человека и попросить показать новую бомбу бессмысленно сэр. Его даже не впустят на порог.

— Поэтому он и не должен просить показать бомбу.

Ротшильд придвинул к себе чистый лист.

— Что Советский Союз сейчас хочет купить на Западе и получает с наибольшим трудом, или вообще не получает?

Хейл задумался. Вопрос находился уже полностью в его области.

— Практически всё промышленное оборудование идёт с задержками. Американцы поставляют много станков, британцы тоже, но позиции точного и высокоточного оборудования постоянно сталкиваются с приоритетами нашей собственной промышленности. Особенно тяжело обстоят дела с инструментальным производством, точной шлифовкой, расточкой и измерительной техникой. За хорошими координатно-расточными станками очередь существует и без русских.

— Если убрать обычную очередь?

Хейл посмотрел на него уже с интересом.

— Тогда предложение станет выглядеть совершенно другим. Но для этого придётся договариваться не с одним заводом. Потребуются экспортные разрешения, распределение производства, возможно, американские комплектующие. И часть оборудования раньше конца года всё равно никто не изготовит, если конечно мы не хотим залезть в наши кладовые.

— Я не спрашивал, легко ли это сделать. Я спросил, будет ли Москва заинтересована.

— Будет, — после короткого раздумья подтвердил Хейл. — Особенно если не продавать отдельные машины, а предложить комплектное оснащение инструментального завода: высокоточные станки, измерительное хозяйство, инструментальное производство, оптику, калибры. Тогда речь пойдёт не о нескольких дефицитных единицах, а о возможности самим расширить выпуск точного оборудования.

Ротшильд слегка улыбнулся.

— И вот теперь у нас появляется предмет переговоров.

Харрис, до этого слушавший молча, нахмурился.

— И что мы хотим получить взамен? Если сказать это прямо, русские мгновенно поймут причину внезапной щедрости.

— Поэтому ничего подобного в контракте не будет.

Энтони говорил совершенно спокойно.

— Мы продаём оборудование. Они платят за него. Представитель банка приезжает обсуждать финансирование, сроки, транспорт, страхование, лицензии, поставщиков. Он знакомится с людьми Наркомвнешторга, промышленности, возможно, с техническими специалистами, которым предстоит принимать оборудование. Он слушает. Задаёт разумные вопросы. Если разговор когда-нибудь сам дойдёт до новых советских разработок, тем лучше. Если не дойдёт, у нас всё равно останутся хорошие контакты. Ну а если русские дадут настоящую цену, то возможно и контракт.

Харрис усмехнулся.

— Очень дорогой способ завести знакомых.

— Хорошие знакомства часто обходятся дороже.

Хейл уже делал пометки.

— Валюта платежей? Советское золото?

Ротшильд немного подумал.

— Золото примем, если они захотят платить золотом. Но не делайте из этого условие. Нам нужен привлекательный пакет, а не попытка выжать из Москвы максимальную прибыль посреди войны. Посмотрите вариант кредита с государственными гарантиями, часть оплаты после поставки. Если понадобится участие Казначейства, выясните условия до того, как предложение уйдёт русским.

Хейл поднял глаза.

— То есть маржа вас сейчас не особенно беспокоит?

— Маржа должна быть приличной, иначе Москва сразу станет искать, где спрятан крючок. Но заработать на этом контракте какие-нибудь пару десятков миллионов фунтов не является нашей главной задачей.

Он сделал паузу и добавил:

— Особенно если благодаря этим миллионам мы так и не узнаем, способна ли русская бомба пройти десять метров скальных пород над нашим хранилищем в Швейцарии.

После этих слов никто уже не улыбался.

Харрис закрыл папку с немецкими материалами, и с вопросом посмотрел на Энтони, а тот мгновенно поняв суть затруднений своего человека кивнул.

— Подберите человека, понимающего в промышленном оборудовании достаточно хорошо, чтобы инженер не счёл его банкиром, выучившим каталог по дороге в аэропорт. И достаточно сведущим в искусстве вербовки, чтобы не задавать вопрос раньше, чем собеседник захочет на него ответить.

Хейл задумался.

— Фредерик Моррис — отличный кандидат. До банка работал с промышленным финансированием, знает станкостроительные фирмы в Ковентри и Манчестере, был в России до войны.

Ротшильд вспомнил человека и кивнул.

— Хороший специалист. Помню его по контракту в Намибе. Подготовьте его. Но сначала покажите мне предложение для Москвы. Оно должно быть настоящим. Если русские согласятся завтра, мы должны иметь хотя бы теоретическую возможность выполнить то, что обещали.

Хейл собрал бумаги.

— Комплектный завод, высокоточное оборудование, измерительное хозяйство, финансирование. Сделаю предварительную схему к утру.

— Не к утру. Сделайте нормально. У русских хватает людей, способных отличить серьёзное предложение от приманки.

Когда сотрудники ушли, Энтони ещё некоторое время сидел один.

На столе оставалась фотография разрушенного бетонного сооружения под Винницей.