Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

Он снова посмотрел на неё и придвинул ближе, склоняясь над фото.

Не бомба беспокоила его больше всего.

До сих пор почти каждая система власти строилась с предположением, что верхний этаж можно защитить лучше нижнего. Солдату давали окоп, генералу — бункер, правительству — ещё более глубокий бункер. Различалась толщина бетона, но сам принцип оставался неизменным.

А русские сломали сам принцип.

В тот же день совершенно другой доклад о Виннице лежал на столе у Стюарта Мензиса.

Начальник Секретной разведывательной службы прочитал его заранее и теперь слушал сотрудника технического отдела, который пытался осторожно отделить известное от предположений.

— Если германское заключение передано нам без серьёзных искажений, — объяснял тот, — русские использовали проникающий авиационный боеприпас весьма значительной мощности. Мы пока не можем сказать, что именно обеспечило проход через защиту и насколько результат повторяем. Но немцы отнеслись к угрозе достаточно серьёзно, чтобы начать проверку других командных сооружений.

Мензис перелистнул несколько страниц.

— Меня больше заинтересовала эта строка. Вы считаете, что Винница была не первым применением?

Сотрудник осторожно кивнул.

— Есть несколько сообщений с русского фронта о необычных разрушениях укреплений. Раньше они не складывались в единое целое. После Винницы аналитики посмотрели на них ещё раз. Ничего доказанного, но возможно, советские инженеры испытывали разные специальные боеприпасы уже несколько месяцев.

Рядом сидел подполковник Ричард Хейворд, которому до начала войны приходилось работать в Восточной Европе. Он не вмешивался, пока Мензис не повернулся к нему.

— Через две недели вы едете в Москву.

Хейворд не удивился. Его уже предупредили, что готовится назначение, хотя задачи до сих пор не называли.

— Под дипломатическим прикрытием?

— Да. Посольство получит все необходимые бумаги, а вы получите агриман Фрин-офиса. Официально вы будете заниматься обменом военной информацией и рядом технических вопросов. Это не должно выглядеть необычно: сейчас между нами и русскими достаточно дел, чтобы ещё один офицер никого не удивил.

Мензис закрыл доклад.

— Меня интересует не сама бомба как кусок металла. Даже если вам каким-то чудом предложат посмотреть на неё, вы вряд ли сможете вынести из комнаты достаточно, чтобы построить такую же. Нам нужно понять систему. Кто ставит задачу, где проходят испытания, какие учреждения участвуют, насколько быстро опытное изделие превращается в серийное.

Хейворд задумался.

— Я уверен, сэр, что русские подобные сведения охраняют значительно лучше, чем обычную военную информацию. После начала войны они стали немного более открытыми с нами, но только там, где сами видят прямую пользу.

— Я не рассчитываю на их внезапную откровенность, но считаю, что вправе рассчитывать на ваш профессионализм.

Мензис говорил без раздражения. Он хорошо понимал, куда отправляет офицера.

— Не пытайтесь покупать секреты в первый месяц и не ищите человека, готового вынести чертёж под пальто. НКВД именно этого от вас и будет ждать. Сначала разберитесь, кто с кем разговаривает. Какие фамилии повторяются рядом с новыми образцами, какие заводы неожиданно получают особый приоритет, и кто из военных присутствует на испытаниях.

Хейворд перелистнул лежавшую перед ним справку.

— В материалах несколько раз появляется Генеральный штаб. И одна группа специального назначения.

— Я видел.

— Та самая, о которой немцы уже некоторое время собирают сведения?

Мензис посмотрел на него поверх очков.

— Именно поэтому меня интересует связь. Возможно, никакой связи нет. Возможно, несколько немецких аналитиков просто пытаются объяснить собственные неприятности одной фамилией. Немцы вообще склонны ко всякой дешёвой мистике. Не привозите мне красивую теорию. Привезите факты, из которых её можно либо построить, либо выбросить.

Хейворд закрыл папку.

— Полагаю, сэр, после войны всё это станет ещё важнее.

Мензис некоторое время молчал.

— После войны многое станет важнее. Сейчас Советский Союз наш союзник, уничтожающий германскую армию в таких количествах, какие весьма устраивают Его Величество и правительство. Никаких причин мешать русским делать эту работу у нас нет. — Он откинулся в кресле. — Но союз во время войны не является обещанием одинаковых интересов после неё. Москва это понимает не хуже Лондона. Когда Германия перестанет быть общей угрозой, старые противоречия никуда не исчезнут, а к ним наверняка добавятся новые. Поэтому мне хотелось бы встретить тот день, имея представление о том, каким оружием располагает Советский Союз.

Хейворд кивнул.

— В таком случае вопрос не только в противобункерной бомбе.

— Разумеется, не только в ней. Она просто заставила нас внимательнее посмотреть на всё остальное.

Мензис передал ему отдельную тонкую папку.

— Внутри то, что аналитики пока условно называют «В-припасом», от имени этого русского городка Винницы. Название временное и за пределами службы употребляться не должно. Там же сведения о других советских разработках, которые могут иметь с ним общих людей или общую производственную базу.

Хейворд взял папку, но не открыл.

— Каким должен быть результат моей поездки?

Мензис ответил не сразу.

— Через три месяца я хочу понимать, случайность ли Винница. Если не случайность, то насколько далеко русские продвинулись и почему они движутся так быстро. Не технический рисунок одной бомбы, а механизм, который производит такие вещи.

Он взглянул на часы