Дубликат - Леонид Жилеев

— Всё-всё будет, не беспокойтесь. После завтрака на футбольном поле.

Баба Глаша посматривает на меня, как будто что-то ждёт, но я, поздоровавшись с ней, делаю вид, что не понимаю намёков.

На футбольном поле хорошо. Разминка, проверка вчерашнего материала: у кого-то не получается — этих запускаю по вчерашней программе, кто-то хорош — тем начинаю показывать простейшие удары по мячу. Один малёк отсеялся, зато пришли двое новых. Нас теперь десять человек. Ну нравится, оказывается, мне это! И мелюзга нравится — кажется, это единственные нормальные люди здесь; надо будет порасспросить их осторожно, что они знают, чего не знают. Командую «стоп» тренировке, разрешаю просто поиграть. А сам вообще задумываюсь о своей прошлой жизни. Может, вот то, чем я должен был заниматься? Тренировать мелюзгу? Не знаю, но я давно не получал такого удовольствия. Просто стою и наблюдаю за игрой, иногда подсказывая.

Насладиться жизнью мне не дают: ко мне подходят Лена с Сашей.

— Семён, — это Лена, и дальше долгая пауза. Лена краснеет, смотрит то под ноги, то на меня — в общем, делает всё, как делала в остальных лагерях.

— Семён, нам нужно собрать ягоду.

Нет! Боже мой! Это уже становится похоже на какую-то комедию. Торт в честь чудесного спасения! Земляника на острове, сахар у кибернетиков, мука в библиотеке и бутылка пива в медпункте. Везти на тележке в столовую, всё тщательно перемешать, запечь и скормить Ульяне. Истерично хихикаю.

— Что? — Лена испуганно смотрит на меня. Испугалась ли она на самом деле — я не знаю. У меня давно уже сложилось убеждение, что настоящая Лена ни черта не боится.

— Нет, ничего, всё хорошо. Только скажи мне: о какой ягоде речь?

Лена на мгновение недовольно морщится.

— О землянике.

— А растёт она на острове?

— Да. А откуда ты знаешь? — Лена поднимает глаза, и, кажется, я вижу в них лёгкое удивление. — Но если ты не хочешь, то мы…

Почему бы и не сплавать на остров? Тем более — не только за земляникой. Я ещё не решил, как я буду действовать дальше в этом лагере и как уйду отсюда, но на мост, на заграждения поглядеть стоит. Заодно и лодки гляну.

— Да так, говорят. Поплыли на остров, Лен. Саша, а ты с нами?

— Я? Да, — Саша от неожиданности вздрагивает и краснеет.

Всё это время она, видимо, до слёз заинструктированная Леной, молча стояла чуть поодаль и только демонстрировала голубые глазищи и разные варианты улыбки. Господи, как она всё-таки похожа на Славю. Хотя, конечно, она и есть Славя, то есть будущая Славя. А Славя — будущая Славяна. Отличия только в имени. А я будущий, да и бывший тоже — кто?

— Ну что, через полчаса на пристани? — Лена отвлекла меня от размышлений.

— Да, давай через полчаса. Корзинки с вас.

Через полчаса мы отходим от пристани в направлении острова. Непонятно, почему я так уставал, когда в первый раз сел в лагере на вёсла. Физическая форма не изменилась — она сбрасывается в каждом цикле, значит, дело только в технике. Сейчас эти пятьсот метров кажутся лёгкой прогулкой, только ладони, непривычные к вёслам, уже начали гореть.

Корзинок только две.

— Саша, бери корзинку и начинай собирать ягоду с того конца острова. А мы с Семёном начнём отсюда. На середине встретимся, — Лена обращается к Саше мягко и настойчиво, как к воспитаннице специнтерната.

— Хорошо, — Саша, улыбнувшись, берёт корзинку и исчезает между берёзами.

Плантация земляники «Остров Ближний» функционирует на полную мощность. Даже с нашими способностями потомственных горожан мы в четыре руки довольно быстро наполняем корзину. Подумалось ещё, что в свете прочитанного в «Справочнике» правильнее сказать «генератор земляники». Незаметно мы выходим на противоположный берег острова — вот и берёза с кривым стволом. Та или не та, что на фото у бабы Глаши, — не знаю. Не знаю, сколько живут берёзы, а уж тем более здесь, но очень похожая. Вот и мост виден, а вон и бетонные блоки — якоря для тросов — на противоположных концах острова. На половине расстояния от блока до нас, похоже, мелькает красный галстук Саши.

— Надо бы помочь Саше, а то нас двое, а она одна.

— Что? Нет, не надо — она легко одна справится. Она очень… старательная и ответственная. К тому же она знает, что нужно встретиться на середине, а если мы пойдём ей навстречу, она может растеряться.

— А ты не находишь, что ты совсем её загоняла?

— Я? Нет… Она… Ей нужно давать работу, а то она без работы совсем глуп… В общем, так ей лучше.

— А в прошлые смены как?

— Ещё хуже было, сейчас немножко получше. Видишь, её уже одну можно отпускать что-то делать.

— Ей общаться с вами больше нужно, ты не находишь? А вы её в патруле прячете.

Лена молчит, а я, слегка подпрыгнув, усаживаюсь в изгиб берёзового ствола. Лена поднимает глаза на меня и сразу отводит взгляд на реку. Я, оказывается, совершенно невоспитанный тип, который не предложил девушке присесть, но ещё не поздно исправиться. Это всё, кажется, читается в её взгляде. Кстати, спасибо Лене за молчаливый сигнал. Спрыгиваю обратно.

— Вполне удобно, оказывается. Хочешь, подсажу?

Лена коротко кивает. Наконец устраиваемся вдвоём и некоторое время просто смотрим на воду.

— Спасибо. Всегда мечтала здесь посидеть, но не могла допрыгнуть.

— А ты часто здесь бываешь?

— Ну, не очень часто, но бываю.

Опять пауза — не то чтобы неловкая. Манера Лены мне знакома и уже не пугает, но сегодня всё же какая-то не такая, как обычно.

— Семён?

— Что?

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Почему ты так думаешь?

— Ну, раз ты приплыл сюда с нами.

Вот тебе и раз. Это, оказывается, я сюда приплыл.

— А я думал, что это ты мне хочешь что-то сказать. Раз звала помочь с ягодой.

Какой-то кризис с Леной назревает; вспоминаю тут, кстати, и зимнюю куртку вчерашнюю — думал, её мне сейчас предъявят, а что мне делать — я не представляю. Не хочу я пожары тушить, я хочу отсидеться до послезавтра и тихо срулить отсюда. Я оставлю здесь бабу Глашу и ещё двух совсем неплохих людей, о которых буду вспоминать, но самому мне здесь совершенно не нравится — тесно мне в лагере. А Лена, кажется, не может, не умеет говорить прямо и откровенно в нормальном своём состоянии. Чтобы её прорвало, она должна испытать какие-то сверхсильные эмоции. Это я давно понял на практике, но уж больно болезненные для меня, для окружающих