Дубликат - Леонид Жилеев

и для самой Лены выходят эти удары. Боюсь, я тут ничем ей помочь не смогу. Но спрыгиваю со ствола и встаю напротив Лены, максимально к ней приблизившись и понимая, что рискую. При невысоком росте Лены получается практически глаза в глаза. Ловлю взгляд и пробую, опять же, мягко и настойчиво, как сама Лена недавно обращалась к Саше, достучаться до неё.

— Ленушка, если тебе что-то нужно от меня, пожалуйста, попробуй попросить об этом прямо. Если ты хочешь что-то мне рассказать, то тоже попробуй сделать это прямо, честно и откровенно. Я не знаю, смогу ли я тебе помочь, но можно же попробовать.

Лена, когда я оказываюсь напротив неё, вздрагивает, резко тянет руку куда-то к себе за пазуху, потом так же резко останавливается, хочет что-то сказать… Я отодвигаюсь на безопасную дистанцию, потом хмыкаю про себя — ещё Лены бояться не хватало — и подсаживаюсь на прежнее место.

— Саша.

— Что Саша?

— Саша уже заканчивает. Поплыли назад?

— Да, конечно.

Разговора с Леной не получилось, и даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Вернулись к лодке, гребём назад.

— Лен, а ты не знаешь, зачем ягода? Не на торт ли?

— Конечно, знаю, — Лена в первый раз засмеялась. — Какой ещё торт? Саша обещала варенье сварить.

У меня, честно сказать, отлегло от сердца. Не то чтобы я очень боялся таскать мешки с мукой и сахаром, но вот предсказать последующее развитие событий не получалось. Торт? В честь чего? Потом поход? Зачем? Куда? Как себя поведёт Ульяна на этот раз? Похоже, эта часть программы отменяется.

— Ну, тогда жду приглашения на дегустацию. Зря, что ли, я гребу на этой галере?

— Конечно-конечно, обязательно приходи к нам вечером, после ужина, — это уже Саша.

Удивлённо переглядываемся с Леной. Этой реплики никак не ожидалось. Это просто какой-то качественный скачок.

— А вы что, вместе живёте? Я думал, ты с Женей живёшь.

— Ой, Женя — она же такая бука, как бы я вместе с ней жила? А с Леной хорошо, вот мы на острове были, и в лес она меня с собой берёт.

Всё понятно: бедная Мику, или же бедная Женя; хотя я, конечно, не знаю, что из себя здешняя Мику представляет — видел её один раз на линейке и не общался практически.

— Лена, ты как? Не против?

— Да. То есть нет, не против. Приходи после ужина. Часов в девять.

На том и расстались. Пока я привязывал лодку, девчонки похватали корзинки и убежали. Я даже не успел спросить, в каком домике они обитают.

Осталось спланировать день до вечера и не попадаться на глаза вожатой.

Иду до провала в бомбоубежище, отвязываю верёвку от дерева — мне её дали, мне её и возвращать. На обратном пути захожу в домик к амазонкам — забрать всю набранную в старом лагере и в бомбоубежище макулатуру. Амазонки обе в домике и о чём-то спорят между собой — или усваивают вновь обретённое знание, или ещё что, но на меня глянули не очень приветливо — мешаю я им. А я решил: останусь-ка я здесь, пожалуй, ещё на цикл, гляну, как у девок всё пойдёт. Вот так, окрылённый появившейся определённостью, я и отправляюсь со всем барахлом к себе в тренерскую. На этом, собственно, первая половина дня и завершилась.

Обед проходит ни шатко ни валко: тот самый гороховый суп, то самое пюре, тот самый жареный минтай, сдобренный зелёным горошком. В виде исключения вместо компота дали какао. По мне так слишком приторное, а аборигенам нравится. Баба Глаша снова строит мне глазки, а я снова играю в непонимание. В последний момент, уже на крыльце столовой, меня всё-таки отлавливает Ольга Дмитриевна и просит подменить её после обеда на пляже. Интересно, если кто действительно соберётся тонуть, то как я его спасать буду? Плаваю-то я — м-да… Соглашаюсь в итоге.

В воду лезть я не планирую, поэтому забрал в спортзале вчерашнюю тетрадку — почитать отчёт по практике: может, хоть дату сумею определить; переоделся в плавки, взял полотенце и отправился на пляж.

Ну что можно сказать. Пляж как пляж. Несколько грибков, буйки, металлическая горка, фанерный щит со спасательными кругами — одним словом, всё как везде, как во всех пройденных лагерях. Народу, кстати, не очень много: видимо, жара всех придавила и в относительную прохладу домиков загнала; ну, мне это и на руку. Знакомых нет никого, кроме моих футболистов в полном составе. Крикнул им, чтоб поменьше дурачились, не утерпел, окунулся сам в воду пару раз и устроился на самой границе песка. Здесь чуть повыше — мне всех видно, а от деревьев вроде как тень.

Лежу, одним глазом поглядываю за пионерами, другим — просматриваю тетрадку.

Некая студентка второго курса непонятно чего прибыла в пионерский лагерь «Совёнок» с целью прохождения летней педагогической практики. Почти всё пролистал, но наткнулся на доктора по имени Виолетта — хм, интересно. Полез искать бабу Глашу — нету бабы Глаши, то есть Глафиры Денисовны; ну, тогда будем считать Виолу совпадением. Итого один документ обработал, стала известна дата: 1987 год. Больше двадцати лет как… Ещё раз на даты смотрю: июнь 1987 года. Это, пожалуй, всё, что можно отсюда вытащить. Чистые листы выдерну из тетрадки, остальное — на выброс. Всё равно, похоже, «Справочник» у меня — самый ценный документ, а остальное слишком тяжело таскать с собой в рюкзаке.

Решительно нечем заняться. Раз уж подрядился присматривать за пляжниками, то приходится, а так бы поспал; кажется, это состояние называется «сонная одурь». Встряхнулся, залез в воду, покидался мячом с октябрятами, разрешил им понырять с меня — стало чуть полегче.

— Семён, а вы будете в лагере в следующую смену?

— Не знаю ещё, а что?

— А хорошо бы, чтобы были, а то совсем скучно и всё время одно и то же. Пока вы не приехали, всё было одинаковое.

— Так, ребятки, давайте-ка ко мне на «вы» только на тренировках, а здесь можно на «ты», я не настолько старый. А теперь расскажите мне, какое всё было одинаковое.

— Ну, мы приезжали, нам говорили, что нужно шпионов ловить, что «Зарница» у нас идёт. Мы две недели шпионов караулили: мы у главного входа, другие — у задних ворот, третьи — у прохода в старый лагерь… А ни одного шпиона никогда не видели. А потом уезжали, возвращались назад — и всё снова.

— А что же вы мне тогда рассказали в первый день про двух шпионов, которых поймали и