Блич: Целитель - Xiaochun Bai

По классу пронёсся сдержанный стон. Началось медленное, неохотное движение к учительскому столу. Хирако, услышав это, оживился. Он с довольным видом оторвал от тетради лист, на котором был написан текст, и, лениво поднявшись, направился к столу, обгоняя очередь.

Учитель, принимая работы, кивал, бормотал «хорошо, хорошо», и откладывал листы в стопку. Когда очередь дошла до Хирако, тот с лучезарной улыбкой протянул свой листок.

— Вот, сэнсэй! Готово!

Учитель взял лист, начал читать. Сначала его лицо выражало обычную усталую вежливость. Затем брови медленно поползли вверх. Он перечитал первые строки ещё раз, потом посмотрел на Хирако, потом снова на листок.

— «…Мои летние каникулы, — прочёл он вслух, не в силах сдержаться, — выдались необычайно насыщенными. Я провёл их вдали от цивилизации, в месте под названием Уэко Мундо. Это… э-э-э… заповедная зона с уникальным ландшафтом. Там практически нет солнца, зато есть вечный сумрак и очень… своеобразная фауна. Я занимался наблюдением за местными обитателями, например, за Менос Гранде — это такие крупные, дружелюбные существа с масками…»

В классе повисла тишина. Исида замер с сочинением в руке, его лицо исказила гримаса чистого, немого недоумения. Ичиго перестал смотреть в окно, уставившись на Хирако, как на говорящего попугая. Орихимэ смотрела с искренним интересом, а Рукия сузила глаза, её пальцы непроизвольно сжали край парты.

Учитель откашлялся.

— Шинджи-сан… «Уэко Мундо»? «Менос гранде»? Это… что-то из фантастической литературы? Или, может, летний лагерь с таким… креативным названием?

Хирако, нисколько не смутившись, широко улыбнулся.

— О, сэнсэй, это самое настоящее место! Очень духовное, знаете ли. Там действительно особенная атмосфера. Помогает переосмыслить многие вещи. Например, ценность простого человеческого общения. Или… хрупкость материальных благ.

Учитель смотрел на него ещё несколько секунд, явно пытаясь решить, имеет ли он дело с гением-фантастом, мастером троллинга или просто с учеником, нуждающимся в срочной консультации психолога. В итоге он просто медленно положил листок в стопку, накрыв его сверху другими работами, как будто пряча свидетельство преступления.

— Благодарю вас, Шинджи-сан. Очень… оригинально. Можете садиться.

Хирако, сияя, вернулся на своё место и тут же принялся за новый рисунок, на этот раз изображающий нечто, отдалённо напоминающее учителя, но с щупальцами вместо рук и маленькими крыльями за спиной.

Тем временем к учительскому столу подошёл Масато. Он молча протянул свой листок — чистый, аккуратно заполненный ровным почерком. Учитель, всё ещё под впечатлением от предыдущего «шедевра», взял его с некоторой опаской. Однако, пробежав глазами первые абзацы, он заметно расслабился. Текст был абсолютно нормальным, даже скучным: «Этим летом я много читал, помогал по хозяйству, совершал длительные прогулки по окрестностям города…» Никаких Уэко Мундо, Менос Гранде или духовных озарений.

Но затем взгляд учителя упал на середину текста. Масато, описывая свои «прогулки», для достоверности упомянул несколько исторических мест в окрестностях Каракуры, добавив краткие, но точные справки о их значении в период Бакумацу. Факты были безупречны, формулировки — чёткими и взвешенными, как в энциклопедической статье. Слишком взвешенными для семнадцатилетнего парня.

Учитель снова поднял глаза, на этот раз на самого Масато, который стоял перед ним со своим обычным, вежливо-нейтральным выражением лица.

«Слишком взросло. Слишком… профессионально. Будто писал не школьник, а… экскурсовод или историк-любитель с большим стажем. Опять эти странные переведённые ученики…»

Масато, почувствовав этот аналитический взгляд, внутренне вздохнул. «Переборщил. Нужно было добавить больше банальностей. Ошибка». Он не дрогнул, лишь слегка опустил взгляд, изображая скромность.

— Шинджи-сан, — осторожно начал учитель, — вы… очень глубоко интересуетесь историей? Эти детали о постройках XIX века…

— Мой дед много рассказывал, — тихо, но чётко ответил Масато, заранее приготовив эту простую отговорку. — Он был… увлечён локальной историей. Я просто запомнил.

Объяснение было правдоподобным. Учитель, поколебавшись, кивнул, поставил на работу аккуратную «5» с небольшим плюсом и отложил листок.

— Очень хорошо. Видно, что вы внимательный и собранный молодой человек. Продолжайте в том же духе.

Когда Масато вернулся на место, он почувствовал на себе взгляд. Не учителя. Хирако, оторвавшись от своего рисунка-щупальценосца, смотрел на него. На лице Хирако играла огромная, довольная ухмылка. Он медленно, преувеличенно похлопал себя по груди, где должно было быть сердце, изображая облегчение, а затем поднял большой палец вверх, как бы говоря: «Пронесло!».

Масато в ответ лишь едва заметно, так, что никто, кроме Хирако, не мог бы заметить, поднял бровь. Его взгляд был красноречивее любых слов: «Работаем. Не отвлекайся».

Хирако фальшиво надулся, изобразив обиду, развернулся к своему рисунку и с преувеличенным усердием начал дорисовывать учителю дополнительные щупальца, одно из которых забирало у него мелок.

Учитель, закончив собирать работы, снова обратился к классу, бросив последний, усталый взгляд в угол, где сидели два «переведённых ученика»: один — идеально собранный, тихий, пишущий конспекты с почти пугающей аккуратностью; другой — развалившийся на стуле, творящий на бумаге какой-то бред и явно витающий в облаках. Контраст был настолько разительным, что вызывал лёгкое головокружение.

— Ну что ж, — вздохнул учитель, обращаясь скорее ко всему классу, но его взгляд невольно скользнул по Масато, — приятно видеть, когда ученики подходят к учёбе с такой… разной, но искренней вовлечённостью. Продолжим. Откройте учебники на странице сорок пять.

В классе зашуршали страницы. Хирако, отыскав нужную страницу, тут же начал делать на полях учебника пометки, которые отдалённо напоминали схемы магических кругов. Масато же аккуратно подчеркнул в своём блокноте заголовок новой темы. Его взгляд снова, на долю секунды, скользнул по Ичиго. Рыжеволосый парень наконец открыл учебник, но его взгляд был пустым, направленным куда-то сквозь страницы, в иное пространство.

«Он снова где-то далеко. Не здесь. Его мысли витают вокруг тех всплесков реяцу, которые он чувствует, но не может объяснить. Вокруг ощущения наблюдения. Он на грани того, чтобы серьёзно начать искать ответы. И когда он начнёт… всё изменится».

Масато опустил глаза на свой аккуратный конспект. Вокруг него бушевал микромир школьной жизни со всеми её глупостями, скукой и мелкими драмами. А он сидел в его эпицентре, островок абсолютного спокойствия, за которым скрывался многовековой опыт, тревожные догадки и тихая, неослабевающая готовность к тому дню, когда этот хрупкий, обыденный мир даст трещину, и из неё хлынет знакомая ему, древняя и опасная реальность.

Большая перемена в школе Каракуры была похожа на взрыв, заключённый в строгие рамки из бетона, асфальта и прорезиненных беговых дорожек. Яркое полуденное солнце заливало школьный двор, нагревая воздух до состояния лёгкой, знойной дремоты. Крик