Блич: Целитель - Xiaochun Bai

чаек с реки смешивался с рёвом моторов с дальних улиц, образуя непрерывный фоновый гул. Но всё это тонуло в гораздо более мощном звуковом потоке — жизненной силе нескольких сотен подростков, выпущенных на волю после трёх уроков.

Школьный двор кишел жизнью. Куча ребят гоняла мяч у импровизированных ворот, отмеченных рюкзаками. Группа девушек, собравшись под тенью большого клёна, смеялась, разглядывая что-то на телефоне. Кто-то торопливо доедал булочку, купленную в столовой, кто-то просто стоял, запрокинув голову к солнцу, наслаждаясь редкими минутами безделья. Воздух был наполнен запахом нагретого асфальта, скошенной травы за забором и сладковатым ароматом хлеба.

Масато стоял в тени у стены главного корпуса, в месте, где выступ здания создавал полузакрытый, тихий угол. Это была идеальная наблюдательная точка. Отсюда ему был виден почти весь двор, но сам он оставался частично скрытым от общего обзора. Его спина слегка касалась прохладной бетонной стены, руки были спрятаны в карманах брюк от школьной формы. Он не выглядел отстранённым или антисоциальным — скорее, просто уставшим учеником, ищущим минутку покоя.

Его истинная цель, однако, была иной. Его внимание, точное и сфокусированное, было приковано к небольшой группе, расположившейся на низкой каменной парапетке недалеко от выхода. Ичиго сидел, откинувшись назад, его рыжие волосы казались почти огненными на солнце. Рядом с ним, с невозмутимым видом, как скала, восседал Чад, медленно разворачивая свой собственный скромный обед. Тацуки, энергичная и собранная, что-то живо рассказывала, жестикулируя, а Орихимэ, сидя на краешке парапета, слушала её с широкой, сияющей улыбкой, время от времени что-то добавляя своим звонким голосом.

Масато наблюдал не за их разговором, а за тем, что было невидимо для обычного глаза. Его собственное духовное восприятие, не активируя «Глаза Истины» полностью, было настроено на улавливание малейших флюктуаций. Он сканировал пространство вокруг Ичиго, ища аномалии, следы постороннего вмешательства, необычные сгустки реяцу. Всё выглядело относительно спокойно. Духовный фон Ичиго, как всегда, был ярким и несколько нестабильным, но без признаков внешнего давления. Чад излучал плотное, спокойное свечение, подобное граниту. Тацуки — резкую, сконцентрированную энергию. Орихимэ… её аура была уникальной, тёплой и рассеянной, будто свет солнца, проходящий сквозь облако.

«Ничего подозрительного в непосредственной близости. Следов активного вмешательства Холлоу нет. Однако общий фон в районе школы… по-прежнему имеет те слабые искажения, как будто пространство здесь тоньше, или кто-то недавно активно пользовался сенкаимоном». Его мысли текли методично, аналитически. Он был полностью поглощён работой, его тело неподвижно, взгляд расфокусирован, направлен внутрь, в мир духовных потоков.

Именно поэтому он заметил её приближение чуть позже, чем обычно. Его периферийное зрение зафиксировало движение — чью-то быструю, целеустремлённую походку, направляющуюся из двери школы прямо в его сторону. Он вышел из состояния глубокой концентрации, и его взгляд сфокусировался на фигуре, появившейся перед ним.

Это была Рукия. Она шла, прижимая к груду стопку учебников и тетрадей, явно куда-то торопясь. Её лицо было сосредоточенным, брови сдвинуты, губы плотно сжаты — выражение человека, выполняющего важную миссию. Она, видимо, решила срезать путь через этот тихий угол, чтобы быстрее добраться до другой части двора, где, как Масато знал, иногда собирались другие ученики их класса.

Она не смотрела под ноги. Её взгляд был прикован к группе Ичиго вдалеке, её мысли, очевидно, были заняты оценкой обстановки, контролем за своим подопечным. Её левая нога, обутая в стандартную школьную туфлю, наступила на незаметный выступ асфальта, чуть приподнятый корнями того самого клёна.

Это было не падение. Это была потеря равновесия. Неловкое, резкое спотыкание. Её тело дёрнулось вперёд, руки инстинктивно разжались, чтобы ухватиться за что-то, и стопка книг, которую она так бережно несла, взмыла в воздух, разлетаясь веером страниц и твёрдых обложек.

Время для Масато замедлилось. Он видел, как учебник по истории описывает в воздухе медленную дугу, как тетрадь с конспектами раскрывается, подобно крылу птицы, как ручка выскальзывает из пенала и устремляется к земле. Он видел широко распахнутые от неожиданности и досады тёмные глаза Рукии, её руку, беспомощно протянутую вперёд.

Его тело среагировало раньше, чем сознание отдало приказ. Это был не порыв героя, не демонстрация скрытых способностей. Это был отработанный за столетия инстинкт бойца и целителя — инстинкт предотвращать падения, ловить то, что летит, стабилизировать то, что потеряло опору. Он сделал один плавный, почти незаметный шаг вперёт. Его руки, до этого находившиеся в карманах, вынырнули наружу быстрыми, точными движениями.

Он не суетился. Не делал лишних телодвижений. Левая рука поймала падающий учебник за корешок. Правая, описав короткую дугу, собрала на лету две тетради, прижав их к груди. Коленом он мягко принял удар падающего пенала, не дав ему отскочить далеко, и тут же, тем же плавным движением, подхватил и его. Вся операция заняла менее двух секунд. Стопка учебников теперь аккуратно лежала в его руках, будто их только что передали из библиотеки.

Тишина в их углу была оглушающей на фоне общего гама двора. Рукия стояла, всё ещё слегка наклонившись вперёд, её руки были пусты. Она смотрела то на свои пустые ладони, то на аккуратную стопку в руках Масато, затем снова на него самого. На её щеках, сначала от неожиданности и усилия, а теперь от чего-то совсем иного, разгорался густой, яркий румянец, который не могли скрыть даже короткие чёлки её тёмных волос.

— Вы… — начала она, и её голос, обычно такой чёткий и властный, звучал сдавленно, почти шёпотом.

Масато, всё ещё держа книги, спокойно встретил её взгляд. И в этот момент, совершенно непроизвольно, в ответ на всплеск её эмоций и внезапный выброс реяцу, вызванный испугом и смущением, его дремлющая способность дала о себе знать. Глубоко в его серых зрачках мелькнула краткая, едва уловимая вспышка — слабое оранжево-золотое свечение, похожее на отблеск заката на поверхности воды. «Глаза Истины» активировались на долю секунды, инстинктивно пытаясь прочитать ситуацию.

Перед его внутренним взором предстала не физическая, а духовная картина. Душа Рукии была подобна отточенному клинку — чистой, закалённой, сконцентрированной. Сила в ней билась ровным, мощным потоком, без изъянов и затемнений, что говорило о хорошей выучке и сильной воле. Но поверх этого ровного свечения пульсировали более быстрые, хаотичные всплески: учащённый ритм, похожий на барабанную дробь (сердцебиение), и волны тепла, исходящие от её духовного центра (смущение, адреналин). Его аналитический ум, не привыкший к таким тонкостям, мгновенно интерпретировал эти данные.

«Учащённый пульс. Повышенная температура духовного ядра. Признаки стресса. Или подготовки к внезапному бою. Вероятно,