Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Иван Степанович сел в кресле так, как в нем и полагается сидеть, и облокотился о стол. Глядя куда-то сквозь полки с колбами перед лицом, он глухо проговорил:

— Вот что, детки, похоже, пора вам узнать, как так случилось, что я ваш начальник…

* * *

— Исаев уже знает, что с самого начала нас было трое, — после продолжительной паузы заговорил Бойлеров, дождавшись, когда Оксана Ивановна закончит уборку и покинет кабинет. К слову, я не переживал, что она кому-нибудь расскажет о том, что слышала, как бы цинично это сейчас ни прозвучало. — Я, Яковлев и Татищев. Мы вместе учились, затем вместе пришли в эту компанию. Первым откололся Яковлев, предпочел стать крючкотворцем, а нас с Никитой манила большая наука и жажда спасать людей. Много людей. По крайней мере, так я думал тогда. Истину о мотивах Татищева узнал десять лет назад.

— Когда появился синтопиозин, — догадавшись, сказал я вслух. Вещество Порчи.

— Именно. Его формулу прислали из Москвы, с головного филиала, с приказом провести испытания на людях различных вариантов применения синтопиозина. Мне сразу эта идея не понравилась, но внешне все было в порядке. Когда я говорю в порядке, это значит, что по бумагам формула прошла все предыдущие этапы. Испытания на людях — последний этап сертификации лекарства. Он проводится… — тут Бойлеров запнулся и с видимым усилием продолжил, — на пациентах больниц. Как правило, неизлечимо больных, давших соответствующее согласие. Мы с Никитой начали испытания в самой крупной клинике города. Результаты с первых дней просто ошеломляли. Болезни уходили, люди снова чувствовали себя великолепно, а все их показатели соответствовали показателями полностью здоровых людей из контрольной группы. Никита предложил досрочно завершить испытания в обход регламента. Успех казался… незыблемым. По сути, в головном филиале нашли лекарство от всех болезней. Но я был против досрочного завершения испытаний. Регламент придумали не зря, а специально для радостных идиотов, которые вдруг решили, что живут в мире добрых фей и ласковых щенят. Я настоял на продолжении наблюдений за пациентами.

— И вы что-то нашли, верно?

— Да. Внешне все было в порядке. Анализы ничего не показывали, но я продолжал искать. Чуял, что не может быть так все хорошо. И я нашел. Теломеры эритроцитов, переносчиков кислорода в крови.

— Концевые участки хромосом? — уточнила Алиса. — Которые укорачиваются с каждым делением?

— Да, солнце мое, теломеры, хромосомы, ДНК-клетки… Теломеры! — всплеснул руками Бойлеров. — Синтопиозин постепенно повреждал их, способствуя ускоренному старению клеток. А если быстрее стареют клетки, значит, быстрее стареет человек. Но это… при обычной продолжительности испытаний влияние синтопиозина нельзя было оценить достоверно. Срок требовалось увеличить до нескольких лет — десятков, может быть. Я мог скрыть это, но решил, что жизни людей важнее. Когда рассказал о своих наблюдениях Татищеву, он согласился со мной, что нужно увеличить срок испытаний, чтобы проверить, насколько сильно синтопиозин способен влиять на тело человека. А затем доложил наверх, что я саботирую испытания формулы.

— И вот вы здесь… — закончил я историю Бойлерова, когда он замолчал. — Почему никому не рассказали об этом?

— Кому? — горько улыбнулся Иван Степанович. — Кто поверит уволенному сотруднику компании? А меня бы уволили, открой я рот. Так что, по сути, я продал свое молчание подороже, взамен получил эту должность и возможность хоть как-то влиять на процессы. Пусть и там, где это не особо нужно. Но это лучше, чем ничего… А ты бы на моем месте поступил иначе, Исаев?

Я в ответ промолчал. Конечно, я поступил бы иначе. Пожалуй, Татищеву не сказал бы ни слова о том, что нашел. Вообще бы не доверял ему. Видел его всего пару раз, и он уже тогда показался мне крайне подозрительным и скользким типом. Хотя… может, раньше он не был таким, и это решение стало первым шагом на том пути. Да… не все так просто, конечно. Будь я Геллером в теле Бойлерова, конечно, я поступил бы иначе. Нашел бы способ противостоять корпорации еще тогда, изменил бы формулу или по-настоящему саботировал испытания, чтобы синтопиозин не вышел в тираж и не погубил столько жизней. Но будь я Бойлеровым в теле Бойлерова…

— Погодите-ка! — вспомнил я кое-что. — Вы же мне как-то дали мазь от синяков с этим веществом! А если вы знали, что оно постепенно убивает…

— Что? Синтопиозин был в той мази? — искренне удивился Бойлеров. — Охренеть, и туда уже добавили!

— Выходит… — вдруг заговорила Алиса. Она стояла рядом в напряженной позе: голову опустила, в карманах сжала кулаки. — Выходит, что вы все это время знали и молчали? Знали, почему умирают люди? Знали и ничего не сделали…

Бойлеров молчал. Сейчас он выглядел слабым и подавленным. Вопросы Алисы просто пригвоздили его к земле. А она продолжала, мечась глазами по всему кабинету:

— А глава компании? Он знал об этом? Или Никита Сергеевич и от них скрыл все?

— Я уверен, что главы филиалов все знали с самого начала, — тихо сказал Иван Степанович.

— Ясно… и что теперь будем делать? — Селезнева резко вскинула подбородок.

Ее блестящие от влаги глаза в ожидании ответа уставились на меня. На меня, а не на ее начальника.

Похоже, для нее теперь я лидер. Не стал обострять ситуацию и молвил:

— У нас есть рисунок ключа. Так давайте сделаем сам ключ.

* * *

— Мощностей нашей лаборатории не хватит, — заявил Иван Степанович, выслушав мой план. — Со светилкой своей ты, конечно, здорово придумал, но даже с ней мы не сможем разобраться, как именно проходит процесс поглощения синтопиозина и образования Нитей.

— Хотите снова отступить? — поддел я его самолюбие.

— Нет, — почти рыкнул он.

Наш отдел начал работу. Сперва предстояло разгадать, как именно бактерия перерабатывает Порчу, а затем нужно будет придумать, как повлиять на этот процесс и сделать его самоподдерживающимся. Сейчас мы знали, что под влиянием чистой магии, клетки производили целые Нити, пусть и маленькие. Но делать это они могли только до тех пор, пока была эта магия. А где ее столько взять в мире, где магии почти не осталось? Даже мое силовое ядро — просто капля в море, которая ничего изменить не в состоянии. По крайней мере, пока.

Но и с Бойлеровым я не мог не согласиться. Мощностей нашей лаборатории, ее устаревшего оборудования явно мало для успешных исследований. С ним мы будем возиться целые месяцы, а то и годы. Нужно было что-то решать.

Хоть в «ирку» переводись. В отдел исследований и разработок. Там у них самые современные образцы оборудования. Но делать этого я, конечно, не буду.

В дверь