Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Вот именно, — ткнул я в него пальцем, — воздух. Мы его не видим, но он нужен для дыхания.

Недовольный моей правотой, Иван Степанович скривился.

— Так же и с Нитями, — продолжал я. — Когда магия взаимодействует с внешним миром, меняет свою форму, превращаясь в лед, огонь или еще во что-то, — это Нити под действием внешних факторов заплетаются в узлы и выделяют энергию нужного, назовем это, спектра. Все Нити сходятся в источнике мировой магии. Его называют либо Ядро, либо Клубок. Не суть. Вот что главное: катаклизм повредил Ядро, и Нити начали гибнуть: высыхать, ломаться. То есть магия больше не могла течь по ним. Так она и исчезла.

— Ладно… — По моему молчанию Бойлеров понял, что уже можно говорить. — И что же повредило Ядро?

— Я не знаю, как это произошло, но это некий вид тлетворной энергии. Тоже своего рода магия, но по своей природе антагонистичная обычной. Я назвал его… — не буду изобретать велосипед, — Порча.

— Потому что портит! — подмигнула мне Алиса, довольная догадкой.

— Вроде того. Этот процесс все еще продолжается. Скоро исчезнет и та магия, что пока остается здесь.

— Ладно! — хлопнул по столу Бойлеров и встал, прошелся, затем подкатил свое кресло, уселся и растянулся во весь рост, разложив его. — Предположим, ты прав. Что это нам дает? Как магия связана с тем, что почву что-то отравляет?

— Все просто, Иван Степанович. Когда-то магией пользовались не только люди. Она оказывала влияние на всех живых существ: растения, животных, даже на самых маленьких. На бактерии.

После этих слов несколько скучавший Бойлеров резко посмотрел на меня. Заинтересовался, значит. Отлично.

— Здесь тоже не буду углубляться в вопросы образования биосфер и так далее, — продолжил я. — Зависимые от магии бактерии, вирусы и прочие микроскопические жители мира либо исчезли, либо были вынуждены измениться, чтобы выжить. Появилось много пустых мест, и новые виды поспешили его занять. То, что мы видим сейчас в микроскопе, — следствие жизнедеятельности одного из таких существ. Нового или изменившегося старого, не принципиально. Я пока еще не знаю, как именно, но некая бактерия производит обломки Нитей, а мой раствор позволяет их видеть с помощью микроскопа.

— Ну да, ну да… — задумчиво покивал Иван Степанович. — Ведь эти Нити невидимы, да? А позволь-ка узнать, дружок, как ты их заметил?

Такого вопроса, если честно, я не ожидал, и он на долю секунды застал меня врасплох. Я быстро нашелся с ответом, но, надеюсь, никто не заметил заминки.

— Не знаю, Иван Степанович. Просто вижу, и все. Возможно, какое-то генетическое отклонение, которое позволяет моим глазам видеть чуть шире обычного спектра.

— Ага… — кивнул он, словно поверил.

Возможно, и правда поверил, а возможно, загадка странного токсина и неизвестной бактерии будоражила его куда больше, чем мои уловки.

— Теперь я вам кое-что покажу.

Я сменил чашку Петри на раствор без моего зелья. Так же сунул под окуляры микроскопа, а затем добавил туда немного чистого магического раствора. Без эффектов, только магия. Затем добавил проясняющее зелье. Содержимое плоской колбы засветилось золотым, и Бойлеров первым прильнул к прибору.

— Это еще что… — изумленно пробормотал он, переключая линзы.

— Нити, — ответил я. — Вот что мы с Алисой увидели на прошлой неделе. Точнее, увидел я, а она тогда еще не поняла. Просто мы видели по-разному. Ту пробу из почвы оставили рядом с ростком растения из баронства Листницких. Я взял его там, где барон любит гулять со своей дочерью. А так как он обладатель Реликта, растение впитало часть его магии и излучало ее какое-то время. А бактерии, что были в чаше, уловили эту магию и начали производить новые Нити.

— Ты хочешь сказать, что… — Алиса заговорила и вдруг зажала рот ладонью, словно не верила в то, что хотела сказать. — Мир сам себя пытается исцелить? Бактерия поглощает магию и строит новые Нити? Но… тогда откуда мертвые Нити? Подождите! Не подсказывайте, я сама догадаюсь. Если в присутствии чистой магии бактерия пытается растить новые Нити и даже делает это успешно, то что происходит в другой чашке? Откуда появляются обломки? Ведь в этой они живые… А-а-а… Я поняла! Порча, да? Другой вид магии, но неправильный!

— Схватываешь на лету, — похвалил я Алису, а она расцвела пунцовым бутоном. — Именно так. Микроскопический организм поглощает Порчу, пытается переработать ее, как обычную, правильную магию, но в итоге что-то идет не так.

— Ну да, это же Порча! — сказала Селезнева, пожав плечами, будто об этом мог догадаться и ребенок.

Как быстро у нее корона на голове отросла. Ничего, слетает она с нее, как правило, тоже шустро. Не в первый раз.

Бойлеров оторвался от окуляра микроскопа и снова уселся в свое кресло. Точнее, улегся. Оно у него было большим, комфортным, с кучей мягких валиков, обитых искусственной кожей. Да, в этом мире из черной подземной жижи люди научились делать… да все, практически.

Иван Степанович скрестил на груди руки и обратил свой взор ко мне, а его халат надулся скомканными пузырями в подмышках.

— Остался последний вопрос, Исаев. Если с обычной магией все понятно — раньше она текла по этим твоим невидимым проводам, а теперь единственным источником стали аристократы да, может, артефакты, то откуда берется Порча в почве?

— Отсюда.

Я тут же взял бутылочку на десять унций, в которой находился пробник одного из удобрений, сделанных в головном филиале. Набрал в пипетку немного и капнул в чашку Петри. От места, где упали несколько белесых капель, во все стороны поползли тонкие зеленые щупальца. Сперва едва заметные, они постепенно расширялись и захватывали все больше пространства в колбе, пока не осталось лишь несколько золотистых островков.

— Что это? — кивнул Бойлеров на бутылку. — Состав. Что именно вызывает такой эффект, как от Порчи? Ты ведь уже знаешь ответ, Исаев, не так ли? По глазам вижу.

— Синтопиозин… — первой догадалась Алиса. — Как тогда, в теплице Селиванова, когда Макс спас Марину.

Я молча кивнул ей. А рыжая странно на меня посмотрела.

— Погоди-ка, ты что… бактерия? — внезапно спросила она, прищурившись.

— Чего? — тут уже я удивился.

Блин, она не просто на лету схватывает! Так ей недолго догадаться, что я лишь занимаю тело Исаева.

Кинув взгляд на погруженного в свои мысли Бойлерова, Алиса придвинулась ко мне, напористо ткнувшись грудью в плечо, и прошептала на ухо:

— Я требую объяснений! Сначала ты травишься зельем, которое сам же сделал, потом в теплице Селиванова чуть не умираешь… Знаешь, Исаев, у меня к тебе есть вопросики…

— Позже, — коротко ответил ей, так как наш начальник