Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Тронете Романа, и ваша Канцелярия окажется в моем списке вещей, которые должны прекратить существование как можно скорее, — произнес скучающим тоном.

Он тут пытался взять меня за яй… то есть, жабры, но я не собирался сдаваться просто так. Хотя в его полномочиях сомневаться не приходилось. В его руках действительно легко могла оказаться не только карьера моего друга, но и его жизнь.

— Я и не собирался, — поднял Волков руки, будто сдавался. — У меня остался без ответа только один вопрос. Вы специально спровоцировали волну народных волнений, или это вышло случайно?

Было бы чем поперхнуться, я бы поперхнулся.

— С чего вы взяли, что я вообще имею к этому отношение?

— Вы же убили Давида Воронова и взорвали его особняк, — уверенно сказал Волков. — Вопрос лишь в том, почему вы это сделали? Боролись за справедливость для простолюдинов, или у вас были личные мотивы? Наверняка вы уже в курсе, что люди на улицах, бунтующие против Императора и дворян, делают это с вашим именем на устах. Ну… не именем, а, скажем так, кличкой. Алхимик. Этакий Соловей-разбойник, ворующий только у богатых и раздающий бедным.

Герцог говорил так уверенно, словно нисколько не сомневался в своих словах. Хотя, насколько я знал, записей с камер из особняка не осталось, а то, что он мог видеть, не должно было выдать меня. Романа — может быть, но его приключения на острове Теплый были, скажем так, законны. И вот эта уверенность Волкова в моей причастности напрягала. Тем не менее я решил стоять на своем.

— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство. Я не имею никакого отношения к событиям в особняке. Слышал только краем уха. Может быть, я и алхимик, но не тот самый, которого вы ищете.

— О нет… — с довольной улыбкой покачал головой Волков, — отнюдь: вы именно тот самый Алхимик.

Он сунул руку под полу серого кителя. Я напрягся, и ладонь сама потянулась к зельям на кожаном поясе. Ожидал чего угодно: пистолета, ножа, боевого артефакта, который заставит меня перестать сопротивляться аресту, — но увидел нечто странное. Небольшой кожаный пенал с молнией, а в нем три лакмусовые бумажки, почти полностью идентичные. На кончиках всех трех расплылись темно-фиолетовые пятна.

— Эта, — Волков достал первую и положил на середину стола, — из особняка Воронова. А эта, — он достал вторую, — побывала в вашем несессере. Они реагируют на одно и то же вещество — наркотический коктейль Давида Воронова. Достаточно чувствительные, чтобы среагировать даже на остаточные испарения. А третья побывала в вашей маленькой лаборатории.

Взял все-таки меня за жабры. Но как? Как он вышел именно на меня?

— Предположим, это все правда. — Я не терял присутствия духа. Да, подловил он меня, но так просто я все равно не дамся. К тому же не имею отношения к этим беспорядкам на самом деле. — Откуда вы узнали, где искать?

— Рад, что вы больше не отпираетесь, поэтому отвечу. Вы не умеете выбирать друзей, господин Исаев…

Друзей? Опять Славик, брат Лизы? Нет, это уже бред. Он не настолько умен, чтобы знать, где и что искать. Тут кто-то другой…

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Алиса? Могла, по крайней мере возможностей у нее была просто куча. Но мотива просто не было. Или он мне неизвестен.

Вдруг в памяти всплыл рассказ уборщицы о встрече с Хлебниковой. Как она обшаривала ее тележку с моющими средствами… Точно! Вот оно! Она не флешку искала, а ключ от нашего кабинета! Все вдруг встало на свои места, и картинка представилась абсолютно четкой.

— Хлебникова… — сами собой прошептали мои губы.

— Она самая, — кивнул герцог.

Отчего же мне так с трудом верится в это? Неужели позволяю своим чувствам затмить разум и поэтому все равно думаю, что Марина лучше, чем она есть? Верю в то, что однажды увидел в ней… А что, если мне просто показалось⁈

М-м-м… Одну руку я спрятал под столом, чтобы Волков не видел, как она сжимается в кулак и как белеют костяшки.

— Дайте угадаю, — проговорил тихо, чтобы не выдавать охватившего меня смятения. — Марина вышла на вас и предложила свою помощь в поимке загадочного Алхимика. Наверняка примерно в то же время, как о нем появились первые сообщения в сети. Но вам нужны были доказательства ваших теорий, а не голословные обвинения некоего Максима Исаева, вот вы и попросили Марину вам их предоставить. Я нигде не ошибся?

— В общем и целом, все так и было, — кивнул Волков. — Разве что не сама Марина вышла на меня. Слишком мелкая фигура на этой шахматной доске. Если бы был кто-то ниже рангом, чем пешка, я бы сказал, что это ваша подруга Хлебникова. Нет, на меня вышла баронесса Кудинова. А Марина сделала всю грязную работу…

Вот оно что… Выходит, не совсем я ошибся в Марине. По крайней мере, действовала она не по своей воле. Хотя доподлинно знать этого я не могу, но, учитывая ее должность и отношения с начальницей отдела кадров, баронессой Кудиновой, скорее всего Хлебникову тоже взяли за яй… жабры.

В тележке уборщицы она нашла ключ от нашего кабинета, незаметно сделала слепок, а затем выбрала момент, когда мы все трое вышли, например, на обед в кафетерий, проникла внутрь и поводила внутри моего несессера этой лакмусовой бумажкой.

Ладно, пусть так. С этим дуэтом я еще разберусь.

Другой вопрос: зачем Волков мне все это рассказывает? Чувствует себя хозяином положения, который уже победил в партии?

Нет, герцог, побеждает всегда тот, кто готов идти до конца.

Кулак под столом от известия о вмешательстве Кудиновой к этому моменту уже расслабился. И я начал выставлять на стол зелья с пояса, одно за другим, попутно рассказывая, что в каждой склянке:

— Acus Horologii, — поставил я флакон с серебристо-молочным содержимым, — одна капля — и вы мгновенно состаритесь на полвека. Не смертельно, но неприятно. — Следом вытащил зеленую склянку. — Sucus Fermenti создаст облако из кислотного газа, который мгновенно разъедает любую плоть, а броня от него ржавеет и разваливается. Третье, — еще одно зелье, на вид напоминающее жидкий песок, — Oblivio Visus сотрет у вас из памяти мой образ, и вы не сможете вспомнить, зачем оказались здесь, кого искали или преследовали. Пожалуй, хватит и его, но вы ведь, герцог, не согласитесь его выпить по собственной воле? Поэтому нужны другие два, чтобы замотивировать вас сделать это. А вот это… — четвертую склянку я тут же открыл, поднес к губам и носом