Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

В этот момент действие элларийского бальзама, видимо, достигло своего пика. Арлан издал дикий, почти волчий хрип и выдал такое ускорение, от которого у меня потемнело в глазах. Мы летели. Пыль забивала рот, глаза резало от соли и пота. Впереди шёл только один всадник — нукер Сынов Ветра на сером, как предрассветный туман, жеребце. Разрыв составлял три корпуса.

— Давай, родной… — прохрипел я, почти ложась на шею Арлана. — Не отдадим…

За двести шагов до финиша мы почти поравнялись. Степняк оглянулся, и в его глазах я увидел не просто удивление — там был страх поражения. Он ударил меня плетью наотмашь, попав по голове. Я почувствовал, как по лбу течёт кровь. Похоже, этот ублюдок попал по шраму. Но я даже не моргнул — впереди была финишная черта.

— Вперёд, Арлан!

Рывок, почти прыжок — и жеребец обогнал лошадь степняка почти на целую голову.

Я не смог сразу остановиться. Мы пролетели ещё сотню метров, прежде чем я смог заставить Арлана замедлиться. Жеребец по инерции ещё рвался вперёд, его голова поникла, из пасти клочьями летела пена. Только бы не загнал! Я буквально сполз с него, не в силах разогнуть ноги. Ступни коснулись земли, и я чуть не закричал — боль была такой, словно я встал на раскалённые угли. Ноги дрожали мелкой дрожью, штаны с внутренней стороны стали тёмно-красными от крови.

Я упал на спину прямо в пыль, жадно хватая ртом холодный воздух. Арлан стоял рядом, тяжело и прерывисто вздыхая. Когда я, преодолевая тошноту, наконец встал и протянул руку, коснувшись его влажной морды, он не попытался укусить. Просто потёрся об руку. Приучил…

Лошадь надо поводить и остудить. Если бы не бальзам, думаю, я бы его точно загнал, и он бы сейчас лежал тут уже мёртвым. Но он лишь тихо, едва слышно, фыркнул и ещё раз ткнулся носом в мою ладонь. Весь его вчерашний гонор исчез. Теперь между нами была связь, скреплённая болью и общим безумием этого бега. Он принял меня.

* * *

Над полем повисла странная, гулкая тишина. Тысячи степняков смотрели на эльфа, который поднялся в пыли и принялся водить коня по кругу, не взирая на собственные окровавленные, трясущиеся ноги. Первым ко мне подскакал высокий, жилистый Баян-Саир — хан Сынов Ветра. Его нукер, занявший второе место, стоял поодаль, вытирая пот и пряча глаза.

Сам хан смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было издёвки. Там было мужское уважение.

— Три круга скачки на звере, который явно хотел тебя убить, — произнёс он низким, густым басом. — В степи говорят: «Силен тот, кто свалил врага, но велик тот, кто оседлал свою смерть».

— В моём роду… не принято падать, пока бьётся сердце, — я с трудом сел, найдя относительно чистый участок земли и морщась от резкой боли в бёдрах. — Мой конь… его надо ещё поводить немного, чтобы остыл.

Баян-Саир кивнул одному из своих людей, и тот подошёл к Арлану, осматривая его. Хан спешился, присел рядом со мной на корточки:

— Ты выжал из него всё, эльф. Даже больше, чем в нём было. Торгул рассчитывал, что ты сломаешь шею под хохот его прихлебателей. А теперь они молчат. И это молчание для меня стоит дороже золота. Вставай! Не дело лежать в грязи.

Хан Сынов Ветра протянул мне руку. Ладонь у него была широкой и твёрдой, как подошва старого сапога. Он помог мне подняться.

— Слушай меня, эльф. Торгул-хан — жирный стервятник. Он не простит тебе этой победы, потому что ты выставил его дураком перед послом Империи. Вчера он смеялся над твоим подарком, сегодня — над твоей удачей. Но завтра он прикажет своим псам перерезать тебе горло.

Я посмотрел хану в глаза.

— Почему ты говоришь мне это, Баян-Саир? Твой всадник пришёл вторым из-за меня.

Хан усмехнулся, обнажив крепкие, желтоватые зубы.

— Мой всадник проиграл достойному. Это честная горечь. Но Торгул позорит Степь своим лизоблюдством перед Дайцином. Он забыл, что значит быть вольным ветром. Приходи сегодня на закате в моё стойбище. Мы не Чёрные Копыта, мы не будем кормить тебя объедками с ханского стола. Мы будем пить кумыс и есть мясо. Тебе нужны союзники, которые знают, с какой стороны браться за саблю, а мне… мне интересно, почему эльф пахнет бараниной и скачет верхом на лошади, как будто был рождён в степи.

* * *

Награждение было коротким и формальным. Торгул-хан стоял на помосте рядом с роскошным креслом посла. Оба рассматривали меня словно из прицела пулемёта. Лента уже заряжена, сейчас нажмут на спусковой крючок.

— Ты победил, Эригон-тога, — выдавил сквозь зубы хан. Его голос был полон скрытого яда. — Вот твоя награда.

Он небрежно бросил мне серебряный пояс. Тяжёлый металл ударил меня по груди, но я поймал его. Бирюза на пряжке тускло блеснула в свете Стяга.

— Помни, эльф, — прошипел Торгул, наклонившись ко мне так, что я почувствовал запах его перегара, — степь велика, но она не прощает тех, кто прыгает выше своей головы. Завтра ветер может перемениться.

Я ничего не ответил, мой взгляд встретился со взглядом Сяо Луня. Маг Дайцина по-прежнему не шевелился. Он медленно перебирал нефритовые чётки, и в его глазах, похожих на глубокие колодцы, я увидел нечто большее, чем просто любопытство. Он изучал меня, как изучают редкое насекомое перед тем, как приколоть его булавкой к коллекции.

«Ну и чёрт с ним!» — решил я, вскочил на помост, повернулся к толпе. Помахал ей поясом. Степняки и орки приветственно взревели.

* * *

Позже, когда посольство скрылось в недрах своих роскошных шатров, Сяо Лунь развернул узкий свиток из тончайшей рисовой бумаги. На нём, помимо официальных печатей, были начертаны знаки, предназначенные только для его глаз.

«Слеза Рода покинула Митриим. Ищи её среди эльфов на Степном торге. Император не потерпит, если артефакт останется в руках варваров».

Маг поднёс бумагу к пламени маленькой жаровни. Пепел осел на нефритовый пол, не оставив следа.

* * *

В нашем лагере царило лихорадочное оживление. Эльфы, воодушевлённые моей победой, уже не так опасливо поглядывали на лошадей. Варион и Рилдар, воспользовавшись моим методом скрытия запаха, возились с двумя жеребцами, что мне подарили вместе с Арланом.

— Есть в обозе скорняк? — поинтересовался я у подошедшего Люна.

— Да я сам