Егерь. Охота - Николай Скиба

Актриса даже не подняла голову. Лишь разлепила веки, услышав вожака, и посмотрела на меня мутными глазами.

— Лежи, — приказал я мягко. — Давай домой. Восстанавливайся. Спасибо тебе за всё.

Процесс перехода в духовную форму оказался столь сложным и мучительным, что моё сердце сжалось от гордости и горечи одновременно.

Обычно такая трансформация занимала мгновения. Но сейчас Актриса делала это с невероятным усилием и дрожала всем телом.

Режиссёр не отводил взгляда от происходящего. Его мускулистое тело застыло в напряжении, уши прижались к голове, а в глазах виднелась тревога за сестру.

Едва сестра оказалась в безопасности ядра, большая голова брата наклонилась, и он ткнулся холодным влажным носом мне в ладонь.

Слова были не нужны. Через нашу связь я ощутил волну искренней, глубокой признательности.

Он говорил «спасибо».

То, что сотворила Актриса, шокировало меня.

Лана сидела на корточках в десяти шагах, спиной ко мне. Я заметил, что обратное превращение всегда давалось тяжело — одежда висела клочьями, и большая её часть просто не пережила трансформации. На обнажённой спине проступали кровавые полоски.

Она обернулась, услышав мои шаги. Прикрыла грудь руками, но в глазах не было стыда — только вызов. Словно ждала, что я буду глазеть как деревенский дурак.

Я отвёл взгляд и направился к её рюкзаку.

— Где запасная одежда? — коротко спросил, развязывая ремни.

— Боковой карман, — ответила она, не меняя позы. — Что это было? Кто ты такой, чёрт возьми?

Я не ответил. Достал свёрток — плотная тёмная ткань, практичная и удобная. Похоже, оборотни привыкли к таким ситуациям — в рюкзаке лежало ещё три комплекта. Молча протянул ей через плечо, не поворачиваясь.

Пока она одевалась, порылся в своих припасах. Нашёл то, что искал — пучок серебристых листьев с красными прожилками. Кровяная ива. Собрал её ещё когда обучал Дамира и Лину. Хорошая вещь — заживляет раны в три раза быстрее.

— Готово, — сказала Лана.

Я обернулся и протянул ей траву.

— Для ран. Разжуй и приложи.

Она посмотрела на серебристые листья, потом на меня. Взяла молча.

А у меня не было времени на отдых. Подозрения точили мозг, как заноза под ногтем. Нужно было найти ответы.

Подошёл к центру поляны, туда, где рос Огненный Сердцецвет. От цветка не осталось ни следа.

Опустился на одно колено и провёл пальцами по краям углубления. Никаких корней. Никаких органических остатков. Даже семян не было. Только мелкая пыль серебристого цвета, которая рассыпалась от малейшего прикосновения.

Цветок был настоящим. Но его уничтожили с такой точностью, что не осталось даже волокон. Словно кто-то втянул растение под землю, а потом стёр из существования, оставив лишь магический осадок.

Работа высочайшего уровня.

Встал и обошёл место, где появились скарабеи. Трещины в земле шли не хаотично, а строго по идеальному кругу диаметром метров двадцать. Края разломов были оплавлены — значит, их прожгли искусственно, заранее подготовили туннели для роя.

Посмотрел на мёртвые деревья по краю поляны. Ветки были обломаны на определённой высоте — той самой, человеческой, которую заметил ещё у следа. Кто-то расчищал себе поле обзора, готовя позицию для наблюдения.

— Лана, — позвал негромко.

Она поднялась. Подошла ближе, осторожно ступая между дымящимися останками скарабеев по пеплу.

— Что?

Указал на трещины в земле.

— Как думаешь, это нормально?

Она присмотрелась и нахмурилась.

— Слишком правильно для случайности, — призналась неохотно. — Но магия Альфы могла…

— Могла-могла, — перебил я. — Посмотри на деревья.

Лана проследила мой взгляд. Обугленные стволы образовывали почти идеальное кольцо вокруг поляны. Ни одного живого дерева ближе тридцати метров.

— Кто-то сжёг лес заранее, — сказал тихо. — Убрал всё, что могло помешать рою выбраться на поверхность. Подготовил арену.

Лана тяжело опустилась на камень, её лицо было бледным. В золотистых глазах читалось полное недоумение.

— Что это вообще было? — прошептала она, глядя на дымящиеся останки скарабеев. — Ох… Тадиус?

Я покачал головой.

— Не друиды.

— Откуда такая уверенность?

— Логика, — пожал плечами. — Если бы это была засада «Семёрки», они сами бы напали. Зачем тратить силы на глупые ловушки, когда можно просто убить нас? Сама знаешь всё об их силе. Ну а если предположить, что их план в чём-то другом, и мы должны быть живы… Тогда зачем создавать смертельную западню и убивать? Нет, не получается.

Лана помотала головой, всё ещё не понимая.

— Тогда кто? И как? Я за два века видела много магии, но такого… — Она махнула рукой в сторону выжженного круга. — Фальшивую ауру Альфы создать невозможно. Это же первозданная сила!

— Видимо возможно, — отрезал я. — Раз мы с этим столкнулись. Значит, в этом лесу водится что-то, чего ты не знаешь. Что-то очень умное и очень опасное.

Вдруг Лана резко выдохнула, вскинула голову, её ноздри раздулись. Глаза расширились, зрачки сузились до тонких щёлок. Я ещё никогда не видел её в таком состоянии — даже во время битвы со скарабеями она сохраняла хищное спокойствие.

Сейчас она была парализована ужасом.

— Он здесь, — одними губами прошептала она, не сводя взгляда с дальнего гребня холма. — Совсем близко.

Я проследил направление её взгляда. Холм поднимался метрах в трёхстах от нас. Ничего подозрительного — те же скелеты деревьев.

Но что-то изменилось.

Воздух… Как перед грозой, когда атмосферное давление сдавливает виски. Только в тысячу раз сильнее.

Режиссёр первым среагировал на изменения. Рысь подняла голову, усы задрожали. В его глазах промелькнуло недоумение. Он медленно поднялся на лапы и застыл в напряжённом ожидании.

Красавчик тихонько заскулил и прижался к моей ноге. Горностай дрожал всем телом, его маленькие коготки царапали мне кожу сквозь штанину.

Карц сжался в комок между корнями дерева. Огненная аура полностью пропала — лис инстинктивно гасил любые проявления магии, словно пытался стать невидимым. Его уши прижались к черепу, хвост подобрался под живот. Поза говорила одно — прячься и молись, чтобы не заметили.

Афина медленно поднялась и встала передо мной. Шерсть на загривке встала дыбом, превратив её силуэт в ощетинившуюся глыбу мышц и когтей.

Я инстинктивно потянулся к ножу, но рука остановилась на рукояти. В сердце поселилась ледяная уверенность — любое оружие против того, что приближается, бесполезно.

Тот самый инстинкт, что заставлял первобытного человека замереть при виде саблезубого тигра. Ощущение того, что ты не охотник, а добыча. И очень скоро станешь мертвецом.

С гребня холма донёсся низкий