Сентябрь 1939-го - Даниил Сергеевич Калинин

Хозяин вагона бросил в сторону генерал-полковника еще один острый, испытующий взгляд, после чего обратился к начальнику абвера вице-адмиралу Канарису:

– Вильгельм, напомни, каковы силы большевиков в Польше?

Лис словно бы задумчиво потер лоб.

– По данным разведки, они уступают нам в живой силе, мой фюрер, практически втрое, но в авиации у нас паритет, а танковые войска большевиков могут превосходить панцерваффе и качественно, и количественно. По крайней мере, если судить по боевым действиям в Испании, подавляющее число наших легких панцеров уступают советской копии «Виккерса» и «Микки-Маусу».

– Если судить по Испании, их самолеты давно и прочно устарели! У большевиков нет истребителя, способного угнаться за «мессершмиттом», и, как только мы разгромим их в небе Польши, наши бомбардировщики сожгут танки врага прямо в походных колоннах!

Слово взял Рудольф Гесс, ближнее лицо и старый сподвижник фюрера, фактически его личный секретарь, хотя и имеющий должность рейхсминистра… Как и большинство прочих сподвижников фюрера, Гесс воевал на фронтах Великой войны, в том числе дрался с русскими в Румынии и не единожды был ранен, что, естественно, не увеличило его симпатии к презренным славянам… Уже под конец войны он стал боевым летчиком, а в 1920-х был активным участником боев с рурскими и баварскими коммунистами.

Став секретарем вождя нацистов после совместного тюремного заключения, Гесс одновременно с тем стал и его заместителем по партии НСДАП. И хотя Рудольф отошел от дел армейских, но испанским опытом легиона «Кондор» всячески интересовался. Особенно действиями авиации…

Этот мужественный, красивый, высокий и статный мужчина был фанатично предан фюреру и в точности разделял его взгляды в отношении «азиато-большевиков» и «братского арийского народа» англичан. Первые были презренными врагами, вторые – природными союзниками; провал летних переговоров в Лондоне, где немцам и британцам так и не удалось разделить сферы влияния в Европе и африканских колониях, Гесс воспринял как личную трагедию. Крутой разворот в политике фюрера по отношению к СССР – не слишком-то нужной политической уловкой… Зато столкновение с большевиками в Лемберге Гесс счел логичной прелюдией к нужной и столь справедливой войне, обрадовавшись ему, словно ребенок торту на день рождения! А потому сейчас он с убежденностью фанатика доказывал, что сама история предоставила немцам шанс исполнить их историческую миссию… Знаменитый «натиск на Восток», расширение жизненного пространства германцев за счет «недочеловеков»-славян.

– Мой вождь! Русские атаковали наши части в Лемберге, убит командир кампфгруппы полковник Шернер! Разве мы можем спустить на тормозах подобное оскорбление вермахта и всей германской нации? И как скажется наше молчание на настроении офицерского корпуса? Ведь если мы теперь не ответим, девятнадцатое сентября станет днем национального позора! А уж если вспомнить, что большевики ставили Шернеру ультиматум покинуть Лемберг, то есть по сути трусливо бежать, поджав хвост, да еще и требовали извиниться перед убитыми в бою евреями… Это же недопустимо! Русские сознательно шли на конфликт, и я ни за что не поверю, что какой-то бригадный генерал позволил себе такую дерзость без санкции Сталина!

Эмоциональная речь Гесса была мало похожа на стройные рассуждения Геринга, приправленные незыблемым авторитетом главы люфтваффе, как и на сухие, по-армейски емкие комментарии Кейтеля, на задумчивые и в то же время подкупающие своей рассудительностью слова Канариса. Нет, секретарь фюрера отчаянно горячился, он говорил не умом, но сердцем, однако именно этот эмоциональный спич нашел самый живой отклик у вождя!

Но последний, при всей своей эмоциональности (и стойком мистицизме), прежде всего слушал голос разума. Так что теперь он лишь хмуро, неприятно-скрипуче заметил:

– Как я могу начать войну с большевиками, когда в спину в любой момент ударит Франция?

Но Гесса это замечание никоим образом не смутило.

– Пока Чемберлен остается премьер-министром, французы преданно смотрят ему в рот и не решатся даже залетать за линию Зигфрида! Не говоря уже о том, чтобы наступать…

– Точно так. Пусть наконец уже сбудется радужная мечта Невилла столкнуть нашу империю и русских! А когда мы истощим друг друга войной, англичане станут диктовать условия обеим сторонам… И да, они не преминут ударить нам в спину, если посчитают это выгодным для себя.

Генерал-фельдмаршал авиации (к слову, единственный в своем роде), Геринг говорил разумные вещи, однако Гесса было не остановить.

– Ну какая может быть война на истощение, когда русских втрое меньше? Мы разобьем их сунувшиеся в Польшу дивизии так же легко, как и самих поляков! А ведь Сталин в свое время проиграл битву за Варшаву Пилсудскому, так что поляки были явно покрепче большевиков! Мы уничтожим армию врага и дойдем до Москвы, а когда перспектива разделить Россию на колонии станет явной… То будьте покойны, мой вождь: англичане не упустят возможность поставить точку в ее истории и урвать свой кусок необъятных земель!

Словно бы невзначай Канарис негромко добавил, тонко уловив настроение самого фюрера:

– Передовые части Шестой армии большевиков продолжают наступать в сторону Лемберга. Однако основные силы их растянулись на пути к Тарнополю и на шоссе Тарнополь – Лемберг. Мои специалисты прогнозируют, что завтра шоссе будет под завязку забито войсковыми колоннами врага… Идеальное условие для уничтожения их с воздуха, при условии что наши пикировщики прикроет достаточное количество «эмилей» Мессершмитта. Как вы считаете, Герман?

Теперь уже начальник люфтваффе бросил неприязненный взгляд в сторону главы разведки, но, промедлив пару секунд, нехотя кивнул…

Фюрер же, подумав немного, вновь обратился к Кейтелю:

– Позвольте узнать, каковы настроения в армии, генерал-полковник?

Кейтель, вновь выпрямившись, ответил не сразу – Россия с ее необъятными просторами его смущала… Если не сказать, пугала. А русские никогда не были мальчиками для битья – ни в Великую войну, ни в Испании. Однако вермахту под его командованием представилась реальная возможность разбить русских по частям! Сперва втрое уступающие им войска в Польше, затем спешно перебрасываемые к границе резервы, что неминуемо вступят в бой с колес… И также неминуемо проиграют. А заняв Украину с ее житницами и разбив красных в бою, можно навязать Сталину выгодный для немцев мир. Наподобие Брестского, что большевики уже один раз подписали…

Потому Кейтель не решился делиться своими неясными волнениями, честно ответив фюреру на прямой вопрос:

– После Лемберга армия жаждет драки, мой вождь. Зольдаты рейха ждут лишь вашего приказа… А его отсутствие будет воспринято как слабость.

Фюрер невольно усмехнулся:

– Выходит, Сталин не оставил мне выхода? Что же, Герман, необходимо подготовить воздушный удар по колоннам противника такой силы, чтобы русские сразу поняли, кто хозяин в небе Польши! Да и не только в воздухе… Организуй переброску требуемого числа бомбардировщиков в сторону Лемберга,