Рассвет русского царства. Книга 5 - Тимофей Грехов

Кузнец, а теперь и литейщик, закивал, как истукан, готовый согласиться на что угодно.

— Также приказываю тебе, — мой тон стал деловым и жёстким, –набрать трёх, а лучше пять учеников. Толковых ребят бери, с руками, и начинай передавать им науку, которой я сам тебя когда-то учил. Всё, что знаешь, показывай. Можешь и сына своего к этому делу приставить, я не против.

— Сделаю, Дмитрий Григорьевич! Всё сделаю! — горячо заверил он.

Я сделал паузу. Подошёл к нему вплотную, так, чтобы он видел мои глаза, и понизил голос. Как бы мне не нравилась эта часть разговора, но она была необходима — вбить в голову Доброслава некоторые мысли.

— НО ПОМНИ! — прикрикнул я, и Доброслав отшатнулся. — То, чему ты научился… эти секреты… мои секреты… они стоят дороже золота. И ими пожелают завладеть многие. Особенно купцы, работающие на иноземных правителей. За тобой охота начнется, как прознают, какие пушки ты здесь льешь.

Я схватил его за отворот тулупа.

— И не дай Бог, слышишь, Доброслав? Не дай Бог ты польстишься на уговоры сладкие или посулы богатые. Продашь секрет… НЕ ПОЩАЖУ! Из-под земли достану и тебя, и семью твою. Понял?

Это прозвучало жестоко, но иначе было нельзя. Доброта добротой, а предательство требовало плату кровью.

Доброслав снова плюхнулся на колени. Он истово перекрестился, целуя нательный крест, который вытащил из-под рубахи.

— Господин, Дмитрий Григорьевич! — выдохнул он. — Да чтоб мне провалиться! Никогда я тебя не подведу, век верным псом служить буду! Обещаю, вот тебе крест святой! Язык себе откушу, а тайну не выдам!

Я кивнул Ратмиру, чтобы тот помог кузнецу подняться. Сам же сделал знак Главу, пошёл к коням и, быстро запрыгнув в седло, подождал, когда Глав сделает то же самое.

— За Доброславом, — сказал я, — а после и за его семьёй, пригляд нужен. Понял? Глаз с него не спускать.

Глав понятливо кивнул.

— Сделаю, — коротко ответил он.

Несколько минут мы ехали молча. Мысли мои перетекли от производства к безопасности. Курмыш рос… Вскоре сюда начнут стекаться люди, а с людьми приходили и чужие уши.

— Знаешь, — задумчиво произнес я, обращаясь к Главу. — А не пора ли нам таверну поставить в Курмыше?

Глав удивленно повернул голову.

— Таверну? — переспросил он, явно не уловив хода моих мыслей. В его понимании это было заведение для пьянства и драк. — Зачем нам кабак? Свои и по домам брагу пьют.

— Ну а что ты удивляешься? — усмехнулся я. — Вот представь, к нам купцы приехали, гости торговые. Скажи, где они обычно селятся?

Глав пожал плечами:

— Так известно где. В избах пустующих, если есть. Или к кому из местных на постой просятся за деньгу мелкую. Кто пустит, там и живут.

— Вот! — я поднял палец вверх. — Именно. Они разбредаются по всему поселку, как тараканы. Кто у гончара ночует, кто у вдовы какой, кто в сарае. И поди уследи, с кем они шепчутся и о чём спрашивают. — Я натянул поводья, заставляя коня перейти на более медленный шаг. — А теперь представь, что мы строим большой, добротный постоялый двор. С конюшней, с кухней, с теплыми комнатами. И издаем указ: всем приезжим останавливаться только там. Запрещаем местным пускать чужаков на постой под страхом плетей. Тогда…

— Тогда все они будут в одном месте, — продолжил за меня Глав, и его глаза расширились, лицо озарилось пониманием.

— Вижу, что сообразил, — кивнул я.

— Да… — протянул он. — А ведь идея хорошая. И почему я сам не догадался?

Я промолчал, не став тыкать его носом в очевидное. Вообще, делая Глава своим главным соглядатаем, я надеялся, что он проявит больше инициативы. Парень он был исполнительный, жестокий, когда надо, и верный. Историю с Лыковым, там он, конечно, молодец. Отправился один, провёл разведывательные мероприятия, узнав, где живёт Лыков, сколько у него воинов и с какой стороны через ворота забраться легче. Но, по сути, это была работа сыскная.

А мне нужна была… как бы это правильно сказать — агентурная сеть и контрразведка. В пятнадцатом веке на Руси таких понятий не было. Более того, насколько мне известно, таких служб вообще ещё не существовало. Были просто лазутчики и вестовщики, которые чаще всего притворялись купцами, странниками, монахами и таким образом проникали в города. Но кто сказал, что я хотя бы не могу попробовать создать нечто подобное? Пусть я буду ошибаться, но с чего-то же надо начинать?

Глав же пока полагался только на себя, но этого становилось мало. Конечно, будь у меня больше времени, я бы занялся организацией этой структуры сам… Но я уже чувствовал, что взвалил на себя слишком многое. А, как говорится: за двумя зайцами погонишься ни одного не поймаешь.

Тем временем Глав, видимо, прокручивал в голове новую схему.

— Ты хочешь, Дмитрий, чтобы тавернщик и слуги там… слушали? О чём говорят люди, так?

— Да, — подтвердил я. — Хмельные напитки, тепло и сытная еда многим развязывают языки лучше пыток. Купец выпьет, начнет хвастаться прибылью или жаловаться на дороги. Гонец сболтнет лишнего про новости в Орде. Нужно, чтобы люди, работающие на постоялом дворе, умели слушать, и запоминать, а потом докладывать тебе.

Я сделал паузу, глядя на верхушки елей.

— А ещё хорошо бы было, если бы там женщины посимпатичнее работали.

Глав нахмурился.

— А как же Варлаам? — тут же ухватил он самую суть проблемы. — Игумен нас со света сживет, если мы блудилище откроем под боком у храма.

— Я с ним поговорю, — отрезал я. Церковь церковью, а безопасность вотчины требовала гибкости. — Я объясню отцу Варлааму, что это… необходимое зло. Но ты должен сделать всё чисто. Девки не должны выглядеть как… ну, ты понял, никакого распутства напоказ. — Я повернулся к Главу и строгим тоном произнёс. — И ещё, девок наших, курмышских, на работу не принимай. Привези издалека, сирот каких или вдов, кому деваться некуда, но чтоб только с головой дружили и не взболтнули лишнего. Официально они будут работать посудомойками или стирать одежды. Помыть пол, убрать в комнате, принести ужин. А ночная работа… — я многозначительно посмотрел на него, — под строжайшим секретом. И только