Холодный век - Аркадий Габышев

Он опустил взгляд с неба на тёмный узор паркета и тяжело вздохнул.

– И оттуда же, с востока, медленно, но верно подкрадывается главный гость. Холод… Перед ним все наши договоры – лишь шепот в метели.

Его взгляд снова скользнул к потолку, к дрожащим отражениям призрачных кораблей. И внезапно его мысли обрели новую, изощрённую форму.

А ведь норландцы… они мне нужны. Но не как вечная угроза с севера, а как союзники. Поселенцы. Пусть приплывают. Пусть осядут на этих землях. Их дети, рождённые под мягким солнцем Вестмарка, разучатся держать топор. Их внуки будут сочинять песни о суровых предках, сами не зная настоящей стужи. Я переселю целый народ, не будучи королём. Я сменю их кровь на вино, а сталь – на плуг. И всё это – не выходя из этой комнаты.

Так, в тишине ночи, Эрлик Фиорин, человек без громкого титула, мысленно перекраивал карту мира, оставаясь в тени, где и рождается истинная власть.

– Достопочтенный и милостивый господин Эрлик! – гонец, застыв в дверях в почтительном поклоне, звонким, вышколенным голосом нарушил утреннюю тишину кабинета. – Его светлость, герцог Арахрим, повелел передать, что ожидает вас нынче вечером на званом ужине. Также осмелюсь доложить, что среди гостей будет присутствовать новый чемпион турнира, его доблесть, сэр Годфри де Монфор!

Эрлик, не отрываясь от свитка с отчетами о сборах налогов с восточных деревень, медленно отломил кусок грубого, еще теплого хлеба, обмакнул его в глиняную миску с похлебкой из чечевицы с копченой свиной грудинкой и, почти негромко, бросил через плечо:

– Отлично. Войди.

Утро за окном было ясным и сонным. Солнце уже золотило синие черепичные крыши Аквилона, но город просыпался медленно, лениво. С улицы доносился размеренный марш патруля герцогской стражи – те самые солдаты, что сопровождали гонца. Воздух, влетавший в распахнутую створку, был по-настоящему весенним, теплым, почти летним. Эрлик, разжевывая хлеб, почувствовал это.

– Ненадолго, – тихо прошептал он сам себе, глядя, как пылинки танцуют в солнечном луче. Это тепло было обманчивым, хрупким, как и весь нынешний покой Вестмарка.

Он отпил глоток легкого виноградного вина, разбавленного водой, смахнул крошки со стола и кивком отпустил гонца, даже не взглянув на него. Мысли его уже были далеко – на вечернем ужине предстояло встретиться не просто с победителем турнира, а с человеком, чья ярость могла стать полезным инструментом. И пока герцог будет упиваться зрелищем, Эрлик займется настоящей работой.

К исходу дня к замку Аквилона, вознесшему свои остроконечные башни с синими черепичными шатрами над гладью реки, потянулись вереницы богатых повозок. Мосты, соединяющие острова, гудели под колесами и копытами, а факелы в руках скороходов и стражников бросали трепетные блики на темнеющую воду. Сам замок, сложенный из светло-серого тесаного камня, казался вырезанным из самой ночи. Его стрельчатые окна с ажурными переплетами сияли теплым огненным светом, а со стен глядели вниз каменные лики горгулий и фантастических зверей.

Войдя внутрь, гости попадали в мир подавляющего величия. Главный зал был подобен гигантскому каменному лесу: своды терялись в вышине, опираясь на стройные колонны, а стены покрывали огромные, чуть выцветшие гобелены, изображавшие сцены из истории династии Арландов. Воздух был густ от запаха жареного мяса, воска и дорогих благовоний. На дубовых столах, покрытых белыми скатертями, грудами возвышались яства: зажаренные целиком кабаны и олени, павлины в радужных перьях, пироги с дичью, окорока в меду и белые пшеничные караваи.

С резной галереи под сводами лилась музыка. Лютни и арфы выводили сложные, витиеватые мелодии, а флейты вплетали в них свои высокие, словно птичьи, голоса. Но веселые напевы тонули в гомоне голосов, звоне кубков и громком, притворном смехе.

В центре этого пиршества, на возвышении под синим балдахином, восседал герцог Арахрим. Его тучное тело утопало в бархате и парче, а лицо, раскрасневшееся от вина, сияло самодовольством. Он громко хохотал, размахивал рукой, заставляя виночерпия подливать ему в кубок снова и снова. Он был сердцем этого празднества – больным, перегруженным, бьющимся в такт всеобщему забвению.

Чуть поодаль, в тени колонны, сидел Эрлик Фиорин. Он не участвовал в общем веселье, лишь медленно потягивал вино из своего изящного кубка. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по залу, будто он подсчитывал неявные долги и измерял степень чужой глупости. Он был тенью при этом ярком огне, но тенью, которая знала все тайны играющих светотеней.

А у самого края стола, сгорбившись, сидел новый чемпион турнира, сэр Годфри де Монфор. Его добротные, но простые одежды резко контрастировали с нарядами знати. Он ел мало, его движения были скованны. Он чувствовал себя чужим на этом пиру, хищником, загнанным в клетку к ярким, болтливым птицам. Каждый взгляд, брошенный на него, казался ему либо насмешкой, либо любопытством к диковинке. Он был победителем, но ощущал себя пленником.

К концу вечера герцог Арахрим окончательно опьянел. Его речь стала бессвязной, голова клонилась на грудь, и вот он уже бесформенной массой сполз в кресле, уставившись мутными глазами в пространство. Он забыл о своем чемпионе, о своих гостях, о всем на свете. Пир продолжался и без него.

В этот момент Эрлик, сидевший в своей нише, поднял глаза и встретился взглядом с Годфри. Взгляд его был не случайным – он был точным, выверенным, словно стрела. В нем не было ни дружелюбия, ни осуждения. Лишь холодный, деловой интерес и безмолвный вопрос. И этот взгляд ясно говорил, что настоящий разговор еще впереди.

Музыка на галерее сменилась на более дикую и ритмичную, барабаны и волынки заглушали смех, который становился все громче и бесшабашнее. Эрлик, не спеша, поднялся и, будто случайно, оказался рядом с Годфри, который мрачно смотрел на дно своего пустого кубка.

– Неправда ли, достопочтенный сэр Годфри, – начал Эрлик, его голос был тихим, но четким, словно лезвие, рассекающее гул толпы, – наш герцог обладает удивительным даром? Он способен устроить праздник на краю пропасти.

Годфри вздрогнул и медленно поднял на него взгляд. Его глаза были полны усталого недоверия.

– Я видел много пропастей, – хрипло ответил он. – Но чтобы пировать прямо на краю… это ново.

– О, это древнее искусство, – Эрлик сделал глоток вина и жестом указал на спящего Арахрима. – Но однажды земля под ногами все же осыпается. И тогда требуются люди, которые не боятся смотреть вниз. Люди действия. Не турнирные чемпионы, а настоящие воины.

– Что вам от меня нужно, Фиорин? – прямо спросил Годфри, отодвигая кубок. – Я не для светских бесед.

– Прямота. Ценное качество, – на губах Эрлика промелькнула тонкая улыбка. – Мне нужен главнокомандующий армией Вестмарка.

Годфри