Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

хранилища последовательно, методично, без понимания, что именно ищет, пока не добрался до древнего диска голографической памяти, подключённого к системе архаичным сетевым кабелем. Корабль, печатающий свой экипаж.

Я представлял, сколько дней система копировала эти файлы в оперативную память по медленному каналу.

Тестовая сборка.

Свободный агент.

Поведенческие нормы не заданы.

Только для тестирования в VR.

Не печатать.

Я был ошибкой.

Тестовым билдом того, кто позже назвал себя Блейком.

Архив Алисы был разрушен, но мне достаточно было нажать несколько кнопок — и система собрала бы ещё одного меня. Эта мысль была по-настоящему жуткой. И хуже всего — система не видела в этом проблемы.

Интересно, есть ли между нами принципиальная разница.

Или нет.

BLK — он выбрал первые три цифры. Я — вторые.

Мелочь. Случайность. Или разные модели сознания.

Мне хочется верить, что это так.

Что я не приду со временем к тому, чем он стал.

Теория хаоса, к которой человеческое сознание имеет прямое отношение, говорит простую вещь: минимальное отклонение в начальных условиях со временем приводит к совершенно другому результату.

Я знаю только одно — я буду стараться, чтобы этот результат был другим.

А получится или нет — это уже другой вопрос.

Иногда мне казалось, что вопрос личности слишком упрощают.

Будто она — сумма воспоминаний, привычек, реакций. Как если бы человека можно было аккуратно разобрать на фрагменты, сохранить каждый по отдельности — а потом собрать обратно без потерь.

Но если это так, почему мы так боимся потери памяти?

Почему амнезия кажется смертью, даже если тело остаётся живым?

Возможно, дело не в самих воспоминаниях.

А в непрерывности.

Личность — это не архив. Это процесс, который нельзя остановить и запустить снова без шва. Даже краткая пауза оставляет след — как пропуск кадра в плёнке, который невозможно восстановить, даже если остальные кадры на месте.

Если человека можно скопировать целиком — со всеми воспоминаниями, страхами, привязанностями, — кто тогда проснётся в новом теле?

Оригинал? Или тот, кто помнит, что был оригиналом?

И ещё более сложный вопрос: имеет ли значение, знает ли он об этом?

Если копия не помнит момента своего начала, если её сознание разворачивается уже в движении, без ощущения старта — имеет ли она право считать себя продолжением?

Или это право существует лишь до тех пор, пока не появляется знание о разрыве?

Мы привыкли думать, что личность — это «я».

Но, возможно, она ближе к траектории, чем к точке.

К тому, как мы становимся собой, а не к тому, кем нас сделали.

И тогда вопрос звучит иначе: не можно ли скопировать человека — а кто решает, в какой момент он перестаёт быть собой.

***

Короткий сон имеет один существенный недостаток — избыток свободного времени.

Так что какое-то время я просто висел в полумраке каюты, глядя, как медленно дрейфуют тени от сервисных индикаторов по стенам.

В 03:45 кто-то постучался.

Между ударами была пауза — слишком длинная, чтобы быть случайной. Словно Алиса не была уверена, стоит ли вообще стучать. Возможно, она долго висела в коридоре перед дверью, не решаясь поднять руку.

Я открыл. Зрачки у неё были расширены почти до предела, движения — чуть замедленные, как будто между мыслью и действием вставили тонкий, но заметный буфер. Не шаталась, не теряла ориентацию — просто была на долю секунды позже мира.

— Привет, — сказала она негромко. —Я зайду?

Я молча отодвинулся, пропуская её внутрь. Машинально отмечая, что это первый раз, когда она зашла в мою каюту.

Она не сразу вошла. Несколько секунд стояла в проёме, держась рукой за раму, будто фиксировала координаты. Потом отпустила и плавно втянулась в каюту.

— Я не сплю, — сказала она зачем-то. — Уже давно.

— Я вижу, — ответил я.

Она кивнула, принимая это как достаточное объяснение, и зависла у стены, не прикасаясь к ней. Смотрела не на меня — куда-то мимо, на интерфейс климат-контроля.

— Знаешь, — сказала она после паузы, — странное чувство. Когда времени слишком много, а прошлого — слишком мало.

Я ничего не ответил. В такие моменты любая реплика звучала бы либо лишней, либо фальшивой.

Она наконец посмотрела на меня.

— Я подумала… — начала она и замолчала. Не потому, что не знала, что сказать. Скорее потому, что решала, стоит ли продолжать.

В каюте было тихо. Только слабый гул циркуляции и едва слышное поскрипывание корпуса — как напоминание о том, что мы всё ещё куда-то летим, даже если кажется, что стоим на месте.

— Можно я просто побуду здесь? — спросила она.

Не просьба.

Не вызов.

Запрос на временное совпадение координат.

— Можно, — сказал я.

Она кивнула и осталась стоять там, где была, не приближаясь и не отдаляясь. Как будто любое движение сейчас требовало бы слишком чёткого намерения.

Я понял, что эта ночь будет длинной.

— Ты знаешь, — сказала она, зависая у двери, — я сегодня много узнала о себе.

— Например, — продолжила она, — что в правильном костюме и с правильной улыбкой я могла бы стоить тридцать тысяч BTI. Ты, кстати, вполне себе можешь позволить, даже без кредитов.

Она усмехнулась. Не зло. Почти весело.

Хочешь одену свой спортивный костюм, тебе же нравится на меня в нём смотреть, могу даже напечатать одежду как из ролика, даже серийный номер, какой-там у моего кодекса? — «Я Алиса, она натужно улыбнулась, но продолжила. Я могу организовать ваш быт и полностью доступна в роли вашего сексуального партнёра», — процитировала она рекламным тоном.

Я понял.

— Алиса, — сказал я, — ты не в себе.

Она пожала плечами.

— Немного. Не переживай, я не собираюсь ничего… — она сделала неопределённый жест рукой. — Я просто пришла проверить.

— Что?

Она посмотрела на меня внимательно. Слишком внимательно.

— Если я продукт, — сказала она, — то, может быть, я хотя бы качественный? Блейк говорил, что качественный. Ну то есть не говорил… она замялась.

— О, смотрю, ты не выбросил спальный мешок, — сказала она почти весело и кивком указала на спущенную «медузу», прикрученную к потолку. — Давление подпустило, но там насос есть. Подкачаем.

Не дожидаясь ответа, Алиса пролетела по каюте перевернулас зацепившись за потолок, так что наши лица оказались близко друг от друга и я почувствовал её запах, теплый и приятный. И уверенно нашла у мешка сервисную консоль. Пальцы пробежались по панели.