Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

Капсула послушно начала закрываться, прозрачный кокон сомкнулся, и барабан медленно провернулся, уводя её внутрь — проходить цикл подготовки.

— Извини… — сказал я. — Давно здесь нужно было прибраться.

Алиса не ответила. Она подлетела к панели автодока и быстро пролистала меню.

Методы диагностики — Изображение — Фазово-контрастная нейро-КТ.

Кольцо томографа зажужжало, раскручиваясь. Алиса легла на стол автодока и сама зафиксировала тело липучками.

— Мне раньше делали КТ, — сказала она. — Я была довольно непоседливым подростком. На Земле, в моей медицинской карте, должны быть данные. Потом можно будет сравнить.

Я смотрел на интерфейс и ловил себя на том, что избегаю одной очевидной мысли.

Логика Алисы была безупречной — просто она рассматривала только одно решение проблемы, не позволяя себе допустить существование второго.

Стол автодока стал медленно втягиваться в кольцо томографа.

Скан шёл слоями.

Не как изображение, а как сборка — тонкие срезы, которые система сразу же сопоставляла, выравнивала, накладывала друг на друга в 3-мерное изображение. Мозг Алисы появлялся не целиком, а фрагментами: сначала сосудистая сеть, потом серое вещество, потом — глубже.

Алиса слегка напрягла плечи, потом снова расслабилась. Липучки на столе удерживали тело, но она и так лежала неподвижно.

— Сколько? — спросила она тихо.

— Пару минут, — ответил я. — Поток данных уже идёт. Постарайся не двигаться.

Скан дошёл до гиппокампа.

Вместо знакомой «бабочки», в которой хранятся воспоминания, система начала выстраивать куда более плотную структуру. Она подсвечивалась красным на фоне остальных тканей мозга.

Структура была слишком ровной. Слишком согласованной.

Там, где живой мозг обычно хранит хаос нейронных связей, здесь царил порядок.

— Обнаружена аномалия, — отчитался автодок.

Я уже знал, что увижу дальше.

Структура была слишком чёткой, знакомой — и, разумеется, она нашлась в базе.

Кодекс-биопроцессор, 10-е поколение. Hamamatsu Biotech.

Алиса открыла глаза и впервые посмотрела на экран.

Я понял, что дальше уже не имеет значения, кто и что хотел увидеть.

Она медленно вытянула руки перед собой и посмотрела на них, словно впервые. Села глубже в кресле сканера, машинально, как будто телу нужно было опереться хоть на что-то реальное. Затем задрала левую штанину формы.

Очень тихо прошептала:

— Я могла бы догадаться и раньше. У меня ведь нет шрамов.

Она едва заметно усмехнулась.

— Я была непоседливым ребёнком.

Она долго посмотрела куда-то сквозь меня. Потом её губы снова шевельнулись — почти незаметно.

— Незаконных клонов уничтожают… Это жёстко регламентировано…

Это было сказано не мне.

Это было сказано как факт.

Про себя.

Я не знал, что сказать, а мой искин оказался совершенно бесполезен.

«Мне очень жаль».

«Не переживай, все будет хорошо».

«Прошу прощения за причинённый дискомфорт». Категория: сервисные инциденты».

Я на мгновение потянулся к собственному разуму и запретил вывод подсказок. Навсегда.

Алиса отстегнулась от автодока и плавно оттолкнулась от стола, направляясь к выходу.

— Я пойду к себе в каюту, — очень ровно сказала она. — Мне нужно поспать. Обдумать всё это.

Короткая пауза.

— И да… насчёт «Колыбели». Можешь считать своё обещание выполненным.

Сказала не оборачиваясь. Потом развернулась и посмотрела на меня впервые с начала сканирования.

— Похоже, именно это ты и сделал много лет назад.

Она развернулась и вышла, не оглядываясь.

Я знал, что спать она не будет.

Глава 8

На борту Чёрной Птицы был ещё один модуль — такой, который я бы никогда не нашёл, если бы не проснулся в нём и не провёл почти полчаса, пытаясь понять, где здесь выход.

В конце коридора нужно было положить ладонь на неприметную панель в идеально гладкой стене. Если у тебя есть доступ, поверхность расходилась, словно вспоминая, что она не должна быть сплошной, и открывала проход в скрытую комнату Чёрной Птицы. У меня доступ был.

По ощущениям она напоминала одновременно модуль криосна и автодок — не в деталях, а в самой идее. Помещение не предназначалось для жизни. Оно предназначалось для работы с телом.

В центре стояла капсула с манипуляторами. Над ней — кольцо нейромаппера с логотипами Hamamatsu Biotech.

На панели — сухая надпись:

МОДУЛЬ БИОЛИТОГРАФИИ

ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА

Складывая разрозненные фрагменты в цельную картину, я постепенно начинал понимать, что произошло.

На экране биолитографа тянулись логи — длинные, с временными метками, уходящими на столетие назад.

EG-BLK-ALX-03122183 — объём создан.

Чёрная Птица была военным проектом. В нём солдаты могли умирать и возвращаться после миссий. Секретной программой ОПЗ, вымаранной из архивов и баз данных — и я начинал догадываться, почему.

Память ко мне не вернулась. И, глядя на эти записи, я понял, что могу не беспокоиться — она и не должна была вернуться. Мы мыслили похоже, но память не была обязательным компонентом.

Это лишь мои догадки, но когда-то, довольно давно, один из конструктов EG-BLK-ALX-03122183 просто угнал корабль. Может быть, сломал программирование. Может быть, устал от бесконечной череды миссий, смертей и возрождений. Если ты капитан, это не так уж сложно.

Потом были десятилетия жизни на окраине Солнечной системы.

Я смотрел логи. Капитан умирал часто — раз, иногда два раза за десятилетие. Внешняя Солнечная система — опасное место, даже если ты усиленный боевой конструкт. И каждый раз система, потеряв сигнал кодекса, без колебаний восстанавливала его тело и разум в этой комнате.

Десятилетие назад, по одной ему понятной логике, этот капитан похитил земную девушку — Алису. А затем сделал её копию.

В логах была запись.

EG-CIV-ALC-05062274 — объём создан. Теперь я знал номер её кодекса.

Возможно, мне просто были нужны деньги, владеть космическим кораблём это дорого, даже если сам корабль не твой. За неё заплатили выкуп. Сумма на моём банковском счёте — перевод от Марсианского правительственного траста — на это вполне недвусмысленно указывала. Может там было что-то ещё, теперь уже не узнать.

Файлы нейроскана повреждены, но машина всё ещё работала.

Запасы стволовых клеток. Протеиновые фракции. Энергетические фокусы. Напечатать человеческое тело проще, чем систему BLK, но даже так у капитана оставалось ещё три–четыре жизни в запасе.

Потом, два года назад, что-то пошло не так. Корабль пострадал, а капитан в очередной раз погиб. Только на этот раз не осталось архивов — бесконечных петабайт личности, размазанной по столетию, со всеми его желаниями, страстями и преступлениями, которые, как это часто бывает, давно слились в одно.

Искин Чёрной Птицы делал всё, что мог.

Один архив — повреждён.

Другой — недоступен.

Он перебирал