Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

Я смотрел на это несколько секунд, прежде чем до меня дошло, что именно означал этот предмет. В невесомости партнёры разлетаются. И мешок был нужен не для сна.

Я почувствовал возбуждение. Какая-то часть меня уже всё поняла раньше.

Не рациональная. Не та, что анализирует, сравнивает, взвешивает. Простая, животная, давно не спрашивавшая разрешения. Та, которая отметила: она пришла сама. Та, которая зафиксировала уверенность в её движениях, спокойствие голоса, отсутствие страха.

Я знал, что это не аргумент. Знал, что “она сама” — худшая из возможных формулировок.

И всё равно эта мысль была.

Я достал планшетку. Не глядя на Алису, ввёл команду.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Закрываю тебе доступ к опиоидам в автодоке, — ответил я спокойно.

Пауза.

— Ты не имеешь права, — резко сказала она. — Это моё тело.

Я наконец посмотрел на неё.

— Именно поэтому, — сказал я, — я это делаю.

Она молчала несколько секунд. Потом лицо изменилось — сарказм ушёл, осталась чистая злость.

— Значит, вот так, — сказала она. — Решил, как всегда, что знаешь лучше?

— Нет, — ответил я. — Я решил, что ты не товар. И не тестовая версия.

— Я не настоящая, Алекс, — сказала она. — Я имитация сознания. Как я сама и очень обстоятельно рассказала на Ассамблее.

— Ну, так и я не настоящий, — сказал я. — Тестовый билд столетней давности, восстановленный по ошибке. Я существую вторую неделю.

— Это не соревнование, кому в жизни досталась спичка короче, — отрезала она. — Тебе проще. Ты железяка. Можешь эмоции отключить.

Зачем они вообще вас сделали такими… живыми? Обычные роботы были бы куда эффективнее.

Предположения у меня были. Но я предпочёл их не озвучивать.

Она отвела взгляд.

— Ты боишься, — сказала она.

— Да, — ответил я. — Что ты используешь своё тело, чтобы что-то себе доказать.

Алиса покраснела. Резко развернулась к выходу.

— Пошёл ты, — бросила она. — Поздравляю, Алекс. Ты только что отказался от полностью доступного партнёра.

Дверь закрылась.

Я остался стоять и понял, что это был первый раз, когда я сказал ей «нет».

Глава 9

Борьба одиночки против толпы обречена. Если только ты не очень упёртая одиночка.

Вертолёт снижался над полуразрушенным городом — он мог быть любым: Африка, Южная Америка, Европа; любое место, где интересы местного правительства разошлись с политикой ОПЗ. Абстрактный, безликий город, разрушенный войной. Бетонные коробки без окон, выжженные фасады, сгоревшие остовы машин, вросшие в асфальт, как кости. Пыль висела в воздухе ровным слоем, не поднимаясь и не оседая. VR не считал нужным имитировать ветер.

Я листала меню снаряжения.

Бронежилет — стандартный, без излишеств. Импульсная винтовка с подвесным гранатомётом. Пистолет. Гранаты — их никогда не бывает слишком много. Дополнительные магазины. Боевая аптечка на бедро. Снаряжение появлялось на теле мгонвенно, в VR есть свои условности.

Система вежливо предупредила об обезболивании: если никогда не пробовал наркотики, анальгетики в VR могут не сработать. У меня с этим проблем не было.

Окно предупреждений висело сбоку — настойчиво и честно:

Число противников: 16

Уровень сложности сценария превосходит уровень подготовки пользователя.

Рекомендуется изменить параметры симуляции.

Плевать.

Я подтвердила загрузку и шагнула вперёд ещё до того, как шасси коснулись земли. Асфальт под ногами был неровный, треснувший — слишком реальный. Вертолёт ушёл вверх, и город сразу стал тише. Не пустым — настороженным.

Первый выстрел пришёл почти сразу. Я ушла влево, к стене, прижалась плечом к бетону — от стены полетело крошево. Противники стреляли аккуратно. Без суеты. Не толпа. Группа.

Я выстрелила из подствольника гранатой из укрытия, навесом — на удивление, попала.

Счётчик мигнул: Число противников: 15.

Я двигалась быстро. Никаких эффектных рывков, никаких «геройских» решений. Только углы, укрытия, короткие выходы. Город был против меня — слишком много линий огня, слишком много высоты.

В кино и играх противники обычно просто бегут и стреляют друг в друга почти в упор. В боевом VR так живёшь секунд десять. Здесь укрытие — это жизнь. Остановился — умер. Замешкался — умер.

Меня могла спасти только скорость.

Я рванула по разломанной лестнице, перепрыгивая отсутствующие ступени, чувствуя, как подошвы скользят по крошке бетона. Перила были сорваны, торчали ржавыми обломками — за них не ухватишься. Лестница уходила вверх рывками.

Выстрел пришёлся в последний момент — я даже не успела осознать, откуда. Удар был тупой, глухой, как если бы по грудной клетке приложились битой изнутри. Воздух мгновенно выбило из лёгких, в глазах вспыхнули белые точки.

Бронежилет выдержал, но тело не согласилось. Меня развернуло, шаг сорвался, и я полетела вниз, уже не пытаясь удержаться — только сгруппироваться, поджать голову, принять удар.

Спина встретилась с бетоном тяжело. Мир дёрнулся, сместился, будто кто-то на секунду сбил калибровку. Боль пришла позже — сначала было только осознание, что я всё ещё жива. И что времени нет.

Я рухнула за ржавый металлический контейнер, ударившись плечом и бедром. Металл был холодный, шероховатый, с острыми краями, которые сразу впились в ткань формы.

По контейнеру тут же загремели пули. Он зазвенел, заскрежетал, будто его били молотками со всех сторон. От каждого попадания корпус вздрагивал, передавая вибрацию прямо в кости.

Нельзя останавливаться.

Никогда.

Если ты прижался к укрытию и думаешь, что выиграл несколько секунд, ты уже проиграл. У них тоже есть гранаты. И они умеют считать.

Я перекатилась вдоль контейнера, не поднимая головы, чувствуя, как бетон царапает спину. Выдернула чеку и бросила гранату не целясь — просто в ту сторону, откуда шёл самый плотный огонь.

Взрыв был не громкий, но достаточный. Металл дрогнул, давление ударило в грудь, и мир на секунду стал глухим.

Число противников: 14.

Этого хватило, чтобы уйти.

Я выскочила из-за укрытия и пересекла открытую зону одним рывком, чувствуя, как пули режут воздух рядом — слишком близко, чтобы игнорировать. Каждая из них будто оставляла за собой след, и я шла между ними, не быстрее и не медленнее, чем позволяли мышцы.

Город сжимался вокруг, складывая улицы и проёмы в воронку, направляя меня туда, где выхода нет. Стены, окна, балконы — всё работало против меня, превращаясь в возможные точки огня.

Именно в такие моменты боевой VR перестаёт быть игрой окончательно.

Здесь нет «дальше». Есть только сейчас и следующий метр.