Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

ободка потёки воска. — Погоди-ка… — он растёр каплю между пальцами, посмотрел на них, а потом понюхал. — Ты прав. Семена дурмана, олеандр и ещё что-то… Возможно, чёрная белена. Кто-то смешал ядовитый сбор и добавил его в воск, из которого сделал свечу.

— Свечу поставили в спальне баронессы де Роше, видимо, чтоб убить её, — кивнул Марк. — Потом убийца вошёл, заменил свечу, открыл полог и распахнул окно, чтоб ядовитый дым вытянуло на улицу. Никому бы и в голову не пришло сомневаться в её естественной смерти. Старушка умерла ночью. Она было стара и не слишком здорова. Кто обратил бы внимание на то, что в комнате так холодно?

— Только в постели оказалась не она, а камеристка. Интересно, почему? Может, бабуля сама её…

— Зачем? — пожал плечами Марк. — Если девица в чём-то провинилась, то к чему убивать её в чужом доме, где это несомненно вызовет ненужные вопросы? На своих землях она — полновластная госпожа, и может даже открыто казнить неугодных ей людей. Даже король не стал бы в это вмешиваться. Нет, я думаю, что именно она была целью преступника. Просто ему не повезло.

— Тогда у нас два подозреваемых: мадам де Фурже и барон де Шамбле. Я склоняюсь к тому, что это женщина. Она всё тут знает, заранее могла узнать направление сквозняка и приготовить ядовитую свечу, а потом войти и открыть окно. Хотя и этот боров не вызывает у меня доверия. Он вполне мог припрятать в своих сундуках такую свечку. Да и остальное ему вполне по силам.

— Нам придётся расследовать эту смерть, — задумчиво произнёс Марк и накрыл тело девушки одеялом.

— Мне понравилось, что ты сказал: «нам», — улыбнулся лис.

Марк вышел из спальни и, окинув присутствующих внимательным взглядом, сообщил:

— Санча де Бувилль умерла не своей смертью. Она была отравлена. Потому я считаю своим долгом расследовать её смерть и найти убийцу.

— Отравлена? — вскочила с места Беатрикс де Фурже. — О чём вы, ваше сиятельство? Кто здесь мог отравить эту девушку? И по какому праву вы собираетесь что-то расследовать в моём доме? Это не владения короля Сен-Марко, и у вас нет здесь никаких полномочий!

— В этом доме живёт вассал короля, в безопасности которого он заинтересован, — ответил Марк. — Я не могу оставить его под крышей, где, возможно, находится убийца. Если вы воспрепятствуете моему расследованию, мадам, то я просто увезу Алана в столицу, где он будет находиться под нашей охраной до решения об опеке. А королю будет доложено о том, что вы не можете обеспечить мальчику должной защиты.

Она свирепо взглянула на него и пожала плечами.

— Ищите, если хотите. Здесь нет никаких убийц!

Она снова села в кресло. Но тут голос подал де Шамбле:

— И всё же вы слишком много на себя берёте, де Сегюр! — воскликнул он. — Надо полагать, вы будете нас допрашивать, а потом сделаете нужные вам выводы? С какой стати я, самовластный барон, должен подчиняться вашей воле на земле, которая не принадлежит вашему королю? Сама мысль о том, что меня могут в чём-то заподозрить, оскорбительна, и я готов защищать свою честь с мечом в руках! Однако я не подчинюсь вам!

— Надо полагать, вам есть, что скрывать, — холодно заметила Бонна де Роше, сидевшая в резном кресле перед пюпитром. — Это вы ещё недавно обвиняли мою камеристку в том, что она будто бы в темноте обшаривала ваши сундуки и украла какое-то письмо. Быть может, вы решили отомстить ей или отравили её, чтоб попытаться обыскать мои вещи? Ваше сиятельство, — она перевела взгляд на Марка, — эта девушка была моей воспитанницей. Она дорога мне. К тому же она происходит из весьма знатной семьи, и мне придётся объяснять её родичам, что с ней случилось в то время, когда она находилась под моей опекой. Потому я прошу вас расследовать её смерть и указать на виновного. Я прошу об этом, как вассал короля Сен-Марко, у вас — его служащего и представителя. Если и после этого барон де Шамбле не согласиться выполнить ваши требования, то это может свидетельствовать лишь о том, что он не способен воспитать из своего подопечного преданного слугу короля. Он может вырастить лишь преступника и бунтовщика! — и она зло посмотрела на красного от возмущения барона.

Однако уже мгновение спустя её взгляд остыл и она обернулась к Марку.

— Я сделаю всё от меня зависящее, ваша светлость, — кивнул он и посмотрел на де Шамбле. — В одном вы правы, барон, я не имею полномочий требовать от вас ответов, потому что власть короля сюда не распространяется, и вы, — он перевёл взгляд на хмурую Беатрикс, — не обязаны выполнять мои требования. Однако я хочу, чтоб вы поняли, что только что произошло убийство, возможно, имеющее отношение к делу, по которому направил меня сюда король. И оно непосредственно повлияет на его решение относительно ваших прошений.

— Каким образом смерть этой девицы может повлиять на решение об опекунстве? — воскликнул де Шамбле. — Она — лишь служанка старой баронессы!

— Она умерла в её постели ночью, — напомнил Марк. — У меня есть подозрение, что убить хотели её светлость, а она — бабушка юного Алана и имеет больше всего прав на опеку.

— А вот это странно! — усмехнулся барон. — Почему эта девица спала в её постели, и где в это время была сама баронесса?

— Я была в библиотеке, — ответила та. — Это может подтвердить этот слуга, который прибирал там и складывал книги с полок в сундук, — она указала на смущённого лакея Мартина и тот, покосившись на свою хозяйку, неловко кивнул в подтверждение слов баронессы. — Что же до Санчи, она вовсе не спала в моей постели, её спальное место там, на большом сундуке в углу гостиной. Просто… Я уже стара, ночами мне сложно согреться, чтоб уснуть. Говорят, что тепло молодого здорового тела восстанавливает жизненную энергию. Потому Санча вечерами ложилась в мою постель, чтоб согреть её.

Де Шамбле презрительно фыркнул, но поймав мрачный взгляд Марка, воздержался от замечаний.

— Кто обнаружил её? — спросил граф.

— Я, — снова заговорила баронесса. — Уже довольно темно, мои глаза устали читать при свете свечи, захотелось лечь. Я спустилась к себе